ПЕК против СОЕДИНЁННОГО КОРОЛЕВСТВА
(Peck v. the United Kingdom)

---

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ЧЕТВЁРТАЯ СЕКЦИЯ

ПЕК против СОЕДИНЁННОГО КОРОЛЕВСТВА

(Peck v. the United Kingdom)

(жалоба № 44647/98)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

28 января 2003 года

ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ

28/04/2003

 

В деле Пека против Соединённого Королевства 

Европейский суд по правам человека (Четвертая секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

М. Пеллонпяя, председатель,
Николас Братца,
Пастор Ридруэхо,
М. Фишбах,
Р. Марусте,
С. Павловский,
Л. Гарлицкий, судьи,
М. О’Бойл, секретарь, проведя 7 января 2003 г. закрытое заседание, вынес следующее постановление, принятое в вышеуказанный день.

 

ПРОЦЕДУРА

 

1. Дело было начато после принятия Европейской комиссией по правам человека (далее Комиссия) жалобы (№ 44647/98) против Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии, которая была подана в соответствии с прежней статьёй 25 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее Конвенция) гражданином Соединённого Королевства г-ном Джеффри Деннисом Пеком (далее Заявитель) 22 апреля 1996 г.

2. Заявителя, который был освобождён от оплаты юридической помощи, представлял г-н П. Лич, адвокат-солиситор (поверенный), практикующий в Лондоне. Правительство Великобритании (далее Правительство) представляла г-жа Р. Мендел, его уполномоченный представитель, сотрудница Министерства иностранных дел и по делам Содружества.

3. Заявитель жаловался на предоставление средствам массовой информации доступа к видеоматериалу, отснятому в замкнутой телевизионной системе наблюдения, результатом чего стало широкое распространение его изображений в печатном и электронном виде, а также на отсутствие применимого к ситуации эффективного средства правовой защиты на национальном уровне. Он основывался на положениях статей 8 и 13 Конвенции.

4. Заявление было передано Суду 1 ноября 1998 г., когда вступил в силу Протокол № 11 к Конвенции (пункт 2 статьи 5 Протокола № 11). Оно было направлено на рассмотрение в Третью секцию Суда (пункт 1 Правила 52 Регламента Суда). В пределах этой секции Палата, которой предстояло рассмотреть данное дело (пункт 1 статьи 27 Конвенции), была сформирована в соответствии с требованиями пункта 1 Правила 26 Регламента Суда.

5. Решением от 15 мая 2001 г. Палата признала заявление приемлемым.

6. Правительство, но не Заявитель, представило свои объяснения по существу дела (пункт 1 Правила 59). Палата после консультаций со сторонами решила, что слушания по существу дела не требуется (пункт 2 Правила 59 in fine).

7. 1 ноября 2001 г. Суд произвёл структурную реорганизацию своих палат (пункт 1 Правила 25 Регламента Суда). Настоящее дело было передано во вновь сформированную Четвертую секцию Суда.

 

ФАКТЫ 

 

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

 

8. Заявитель родился в 1955 г. и проживает в графстве Эссекс.

 

A. Замкнутая телевизионная система наблюдения (ЗТСН) и фигурирующий в деле отснятый материал

 

9. В феврале 1994 г. муниципальный совет г. Брентвуд (далее Совет) утвердил положение об эксплуатации и управлении ЗТСН. Отснятые камерами наблюдения записи подлежат хранению изначально в течение девяноста дней с эпизодическим пересмотром этого срока в сторону сокращения до минимально возможного, а по истечении срока хранения отснятый материал подлежит удалению. В разделе, озаглавленном «неприкосновенность частной жизни на соседних объектах», отмечалось, что система ЗТСН должна предусматривать адекватные способы предотвращения несанкционированного вторжения в пространство, окружающее то, что находится под наблюдением. В случаях, когда становится очевидным, что произошло нарушение права на неприкосновенность частной жизни, предусматривалось, что Совет примет меры по обеспечению «либо электронной (цифровой), либо физической фильтрации (экранирования)». В апреле 1994 г. Совет установил систему наблюдения (ЗТСН) в Брентвуде. Она была полностью введена в эксплуатацию к июлю 1994 г. Муниципальный оператор-наблюдатель имел прямую видео- и аудиосвязь с полицией таким образом, чтобы в случае, если он сочтёт, что имеет место инцидент, требующий вмешательства полиции, получаемое на его мониторе изображение могло бы быть переведено на полицейский монитор.

10. В августе 1995 г. Заявитель находился в состоянии депрессии вследствие обстоятельств его личной и семейной жизни. 20 августа 1995 г. в 23 часа 30 минут он шёл один по главной улице города по направлению к центральному перекрёстку в центре Брентвуда с кухонным ножом в руке и попытался совершить самоубийство, перерезав сосуды на запястьях. Он остановился на перекрёстке и склонился над ограждением лицом в сторону уличного движения, держа в руке нож. Он не знал, что его движения снимала камера видеонаблюдения, установленная на островке безопасности перед перекрёстком. Представленный позднее в СМИ отснятый видеоматериал не показал, как Заявитель режет себе вены – оператора насторожило лишь присутствие на перекрёстке некоего человека с ножом в руках.

11. Служащие полиции были уведомлены оператором системы наблюдения и прибыли на место. Они отобрали у Заявителя нож, оказали ему медицинскую помощь и доставили его в полицейский участок. Заявитель был задержан в соответствии с Законом о психическом здоровье 1983 г. В протоколе задержания отмечено, что по прибытии в участок он имел порезы на запястьях и был осмотрен врачом, оказавшим ему медицинскую помощь, после чего был освобождён без предъявления обвинения и доставлен домой служащими полиции.

 

B. Выпуск в эфир и публичный показ отснятого видеоматериала

 

12. 14 сентября 1995 г. группа по эксплуатации системы видеонаблюдения (ЗТСН) Совета согласилась разрешить регулярные новостные выпуски в прессе о работе системы видеонаблюдения. Совет также решил сотрудничать с третьими сторонами в подготовке документальных программ о работе этой системы.

13. Первый из опубликованных под рубрикой «Новости ЗТСН» собственных материалов Совета появился 9 октября 1995 г. и включал в себя две взятые из отснятого видеоматериала фотографии Заявителя, сопровождавшие статью, озаглавленную: «Кризис миновал – сотрудничество ЗТСН и полиции предотвращает потенциально опасную ситуацию». На снимках лицо Заявителя не было специально замаскировано. В статье говорилось, что Заявитель был замечен с ножом в руке, что вид он имел явно несчастный, но не агрессивный, что полиция была оповещена, что человека разоружили и доставили в участок, где его допросили и помогли ему в его проблемах. В статье также назывался сотрудник муниципалитета, к которому могли бы обратиться желающие получить копии фотографий.

14. 12 октября 1995 г. газета Brentwood Weekly News поместила фотографию этого происшествия с Заявителем на своей первой странице в качестве сопровождения статьи об использовании и преимуществах системы видеонаблюдения. Лицо Заявителя не было специально замаскировано.

15. 13 октября 1995 г. статья под заголовком «Снято!» (Gotcha) появилась в Yellow Advertiser, местной газете с тиражом около 24 тысяч экземпляров. Статья сопровождалась фотографией Заявителя, взятой из видеоматериала ЗТСН. В статье рассказывалось о том, что Заявитель был задержан с ножом в руке, а потенциально опасную ситуацию разрядили благодаря работе системы видеонаблюдения. Отмечалось, что Заявитель был освобождён без предъявления ему обвинения.

16. В результате этого региональный телеканал Anglia Television запросил, а Совет предоставил видеозапись происшествия с Заявителем. 17 октября 1995 г. фрагменты этой видеозаписи были включены в телепередачу о системе видеонаблюдения, транслировавшуюся на аудиторию, в среднем оцениваемую в 350 000 человек. Лицо Заявителя на экране было замаскировано по устной просьбе представителя Совета. Однако позднее Комиссией по независимому телевидению эта маскировка была признана недостаточной (см. ниже), так как характерная причёска и усы Заявителя делали его легко узнаваемым для любого знакомого с ним человека.

17. 18 октября 1995 г. председатель Совета сообщил муниципальному комитету по техническим службам, что муниципалитет сотрудничал и будет продолжать сотрудничать со сторонними организациями в подготовке основанных на фактах документальных программ, касающихся системы видеонаблюдения. Он сослался на сюжет о работе системы, показанный за день до того каналом Anglia Television.

18. В конце октября или в ноябре 1995 г. Заявитель узнал о том, что его сняла камера видеонаблюдения и что видеозапись была публично показана, через соседа, сообщившего его сожительнице о том, что видел Заявителя по телевидению. В то время он не предпринял никаких действий, поскольку все ещё переживал глубокую депрессию.

19. 16 февраля 1996 г. в газете Yellow Advertiser была опубликована вторая статья под заголовком «Небесный глаз все видит» (Eyes in the sky triumph), описывавшая полезность системы ЗТСН в борьбе против преступности и сопровождавшаяся фотографией, уже использовавшейся ранее этой газетой. По-видимому, целый ряд людей узнал на фотографии Заявителя. В письме от 25 апреля 1996 г. редакция Yellow Advertiser высказала мнение, что Заявителя опознать невозможно. Комиссия по жалобам на прессу не пришла к решению о том, узнаваем ли Заявитель на данной фотографии или нет (см. ниже).

20. Тогда же или примерно тогда же Совет согласился предоставить отснятый в системе видеоматериал, в том числе и кадры с Заявителем, продюсерам программы Crime Beat («Полицейский дозор») – серии передач на национальном канале ВВС с аудиторией в среднем в 9,2 млн. телезрителей. Совет в устной форме поставил продюсерам ряд условий, в том числе и о том, чтобы ни один человек в предоставленном видеоматериале не был узнаваем и чтобы все лица были замаскированы. ВВС должна была проконсультироваться также и с полицией, чтобы убедиться, что у неё «нет возражений против показа записей по соображениям, связанным с делами sub judice (в производстве)».

21. Примерно между 9 и 11 марта 1996 г. друзья сообщили Заявителю, что видели его 9 марта 1996 г. в анонсе очередного эпизода программы Crime Beat, который вскоре должны были показать по телевидению. 11 марта 1996 г. он пожаловался в Совет по поводу готовившейся к показу передачи, в результате чего Совет и установил его личность. Совет связался с продюсерами, подтвердившими, что в кадре лицо Заявителя замаскировано. В тот же вечер отснятый в ЗТСН материал был показан в программе Crime Beat. Лицо Заявителя было замаскировано в основной передаче, однако позднее Комиссия по стандартам радио- и телевещания (см. ниже) сочла эту маскировку недостаточной. Многие из видевших программу друзей и родственников Заявителя узнали его.

22. В ответ на высказанную в письме от 21 февраля 1997 г. просьбу Заявителя предоставить ему копию лицензионного соглашения Совета с продюсерами программы Crime Beat Совет предоставил ему текст некоего соглашения без подписи и даты, не имевший явного отношения к Заявителю, но содержавший требование замаскировать все лица во всех экземплярах соответствующей видеозаписи. В письме от 31 октября 1997 г. Совет признал, что не может найти подписанный экземпляр соглашения с продюсерами, но к письму был приложен более ранний черновой вариант соглашения, подписанного продюсерами, в котором говорилось о видеоматериале, где фигурировал Заявитель, но не содержалось никаких требований о маскировке.

23. Впоследствии Заявитель несколько раз выступил в средствах массовой информации, протестуя против публикации данного видеоматериала и фотографий. 28 марта 1996 г. он принял участие в национальной радиопрограмме (ВВС Радио-4). 31 марта 1996 г. он беседовал с журналистом, который затем опубликовал статью в одной из национальных газет – так имя Заявителя впервые появилось в СМИ. Другие газетные статьи включали фотографии Заявителя или цитировали его высказывания. Его также показали по национальным телеканалам: 13 апреля 1996 г. на «Канале 4» в программе «Право на ответ» (Right to reply), 25 июля 1996 г. на «Канале 5» в программе «Эспрессо» (Espresso) и 5 августа 1997 г. – на «ВВС-1» в программе «Вам решать» (You decide). Кроме того, его фотография была опубликована в газете Yellow Advertiser 25 октября 1996 г.

 

C. Комиссия по стандартам радио- и телевещания (КСРТ)

 

24. 25 апреля 1996 г. Заявитель направил жалобу в КСРТ, в том числе и по поводу программы Crime Beat, утверждая, что имело место незаконное вторжение в его частную жизнь и что с ним поступили нечестно и несправедливо. 13 июня 1997 г. КСРТ удовлетворила обе его жалобы.

25. КСРТ отметила, что ВВС уже признала, что собиралась замаскировать лицо Заявителя и что в анонсе передачи этого не сделали по недосмотру. КСРТ также сочла сокрытие лица в самой передаче недостаточным, поскольку Заявителя узнали и телезрители, не видевшие её анонса. Было признано, что ВВС допустила то, что Заявителя узнали, ненамеренно. Однако КСРТ сочла, что результатом стала демонстрация родным, друзьям и соседям Заявителя эпизода, который он не желал выставлять напоказ, и что это причинило ему моральные страдания и, в сущности, составило незаконное вторжение в его частную жизнь. КСРТ также заявила, что тот факт, что Заявитель решил публично заговорить об этом инциденте, не отменяет установленного факта вторжения. ВВС было предписано передать в эфир 12 июня 1997 г. краткое изложение резолюции КСРТ по поводу эпизода программы Crime Beat, которое было также опубликовано в тот же день газетой «Дейли телеграф».

 

D. Комиссия по независимому телевидению (КНТВ)

 

26. 1 мая 1996 г. Заявитель подал жалобу в КНТВ по поводу передачи телекомпании Anglia Television. К тому времени последняя уже принесла Заявителю свои извинения и признала, что нарушила требования статей 2(2) и 2(5) Кодекса КНТВ (статей, касающихся освещения публично происходящих событий и сцен физического и эмоционального страдания). КНТВ отметила, что при виде человека с ножом подразумевается, что он, вероятно, имеет умысел совершить преступное деяние. Комиссия сочла, что личность Заявителя в кадре была замаскирована недостаточно, что он вполне поддавался опознанию и легко узнавался знакомыми. Комиссия констатировала нарушение статей 2(2) и 2(5) Кодекса, и решение КНТВ было опубликовано в «Отчёте о жалобах и вмешательствах по поводу программ» в июне 1996 г. Учитывая признание компании Anglia Television и принесённые ею извинения, никаких дальнейших мер Комиссией принято не было.

 

E. Комиссия по жалобам на прессу (КЖП)

 

27. 17 мая 1996 г. Заявитель подал жалобу в КЖП по поводу статей, опубликованных в газете Yellow Advertiser. КЖП отклонила жалобу Заявителя без проведения слушаний, и это решение было сообщено Заявителю в письме от 2 августа 1996 г. КЖП сочла, что, независимо от того, узнаваем или нет Заявитель на фотографиях, описанные события произошли на главной улице города, в открытом для всеобщего обозрения месте. По мнению комиссии, близкое соседство на страницах определённых фотографий и статей отнюдь не наводило на мысль, что Заявитель совершил преступление, к тому же в статье было ясно сообщено, что его отпустили без предъявления обвинения, а во второй статье указывалось, что в то время, о котором идёт речь, Заявитель был нездоров.

 

F. Процедура судебного контроля

 

28. 23 мая 1996 г. Заявитель обратился в Высокий суд правосудия, входящий в состав Верховного суда, за разрешением подать заявление о судебном контроле действий Совета, выразившихся в предоставлении доступа к отснятому камерой видеонаблюдения материалу, утверждая в том числе, что это разглашение не было основано на законе. 26 июня 1996 г. судья Высокого суда в таком разрешении отказал. 18 октября 1996 г. Высокий суд дал разрешение в ответ на повторный запрос, а также разрешение на дополнение заявления требованием признать предоставление доступа к материалу нерациональным, даже в случае, если оно будет признано законным.

29. Постановлением от 25 ноября 1997 г. Высокий суд отказал в удовлетворении заявления о судебном контроле. Суд установил, что целью статьи 163 Закона об уголовном судопроизводстве и общественном порядке 1994 г (Закон 1994 г.) является предоставление местным органам власти полномочий на установку систем видеонаблюдения для профилактики правонарушений или помощи потерпевшим:

«Предавая широкой огласке информацию об успешной эксплуатации системы видеонаблюдения, Совет сообщал о её эффективности и, таким образом, усиливал профилактический эффект от её работы. Предоставление средствам массовой информации части отснятого камерами наблюдения материала для демонстрации эффективности системы, по сути дела… вытекало из функций Совета, указанных в статье 163 (Закона 1994 г.), и облегчало выполнение, поскольку тем самым усиливало или имело тенденцию усилить профилактический эффект технической системы, которую Совет установил и использовал в целях профилактики правонарушений».

30. Суд пришёл к выводу, что на основании статьи 111 Закона о местном самоуправлении 1972 г. Совет имел полномочия предоставлять видеоматериал системы видеонаблюдения средствам массовой информации при выполнении своих функций, указанных в статье 163 Закона 1994 г.

31. Что касается «рациональности» решения Совета о предании материалов огласке, Заявитель утверждал, что Совет действовал нерационально, предавая огласке отснятый материал с целью профилактики преступности, в то время как он фактически не совершал никакого преступного деяния. Он утверждал, что, не проконсультировавшись с полицией по поводу того, было ли ему предъявлено обвинение в совершении преступного деяния или нет и не наложив достаточных ограничений на раскрытие его личности, Совет тем самым способствовал незаконному вторжению в его частную жизнь, что противоречило духу, если не букве, принятого Советом положения.

32. Судья Высокого суда правосудия отчасти принял данные доводы, однако не счёл их корректными с правовой точки зрения. Он далее заявил:

«Я в известной степени сочувствую Заявителю, пострадавшему от вторжения в его частную жизнь, как следует из заключений Комиссии по независимому телевидению и Комиссии по стандартам радио- и телевещания. Однако, если я прав в своём решении, утверждающем право Совета на распространение отснятого материала из своей системы видеонаблюдения, случаи нежелательного вторжения в частную жизнь время от времени могут иметь место. До тех пор пока общее право на неприкосновенность частной жизни не будет признано английским законом (а есть основания полагать, что это может скоро произойти через инкорпорацию Европейской конвенции о защите прав человека в наше внутреннее законодательство), нам придётся полагаться на эффективность директив, даваемых в сводах рекомендуемой профессиональной практики или иных источниках, чтобы по возможности избегать такого нежелательного вторжения в частную жизнь.

Практика свидетельствует о том, что установленные в общественных местах видеокамеры систем наблюдения играют важную роль как в профилактике, так и в раскрытии преступлений. В данном случае видеоплёнка показала мужчину, идущего по главной улице с большим ножом в руке. Она не показала самой попытки совершения самоубийства. Это была очевидная потенциально опасная ситуация, о которой оператор муниципальной системы совершенно правильно оповестил полицию, в результате чего мужчина был задержан… Со стороны Совета не было нерациональным заключить, что этот отснятый материал являет собой полезный пример того, как можно избежать потенциальной опасности… В таких обстоятельствах мне представляется, что решение Совета распространить видеоматериал в средствах массовой информации нельзя назвать нерациональным или неразумным, принимая во внимание, что в кадрах не показано попытки самоубийства и что в тот момент личность Заявителя не была им, работникам Совета, известна. Они не продали фрагменты отснятого материала ради коммерческой выгоды и, что ещё более важно, выдвинули телекомпаниям требование о том, что лицо человека должно быть замаскировано. Правда, требование это было сделано в устной, а не в письменной форме, однако я не убеждён в том, что всё произошло бы иначе, если бы имело место письменное требование. В данном случае вина лежит на телевизионных компаниях. Компания Anglia TV не замаскировала лицо Заявителя надлежащим образом. ВВС вообще не замаскировала Заявителя в анонсах своей передачи. Как только Совет был поставлен об этом в известность Заявителем за два дня до выхода программы в эфир (в этот момент им впервые и стала известна личность Заявителя), работники Совета немедленно связались с ВВС и получили заверения в том, что в самой программе лицо Заявителя было замаскировано. Фактически же, причём Совет об этом не знал, в программе оно не было замаскировано надлежащим образом.

Я убеждён, что из этого достойного сожаления инцидента можно извлечь уроки, и, может статься, в ретроспективе происшедшего Совет ещё пожелает ужесточить свои правила во избежание подобных инцидентов в будущем. Я, однако, столь же убеждён и в том, что в описанных мной обстоятельствах действия Совета нельзя назвать нерациональными в том смысле, что его работники лишились рассудка или действовали так, как не стала бы действовать в здравом уме никакая благоразумная местная власть».

33. Ходатайство перед Высоким судом правосудия о подаче апелляционной жалобы в Апелляционный суд было отклонено. Последующее ходатайство о принятии дела на единоличное рассмотрение одного из судей Апелляционного суда было отклонено 21 января 1998 г. на том основании, что:

«…Судья Высокого суда правосудия был, несомненно, прав в своей трактовке применимых положений закона, а Совет как не выходил за пределы своих определённых законом полномочий, так и не действовал нерационально, предоставляя средствам массовой информации доступ к видеозаписи и фотографиям. Моральный вред, являющийся предметом жалобы, проистекает из того факта, что средства массовой информации не замаскировали Заявителя в достаточной степени, представляя видеозапись и фотографии вниманию публики. Это было и является предметом жалобы на действия вовлечённых в дело средств массовой информации, но не может служить основой для требования частного определения в отношении Брентвудского муниципального совета».

34. После устного слушания перед полным составом Апелляционного суда ходатайство Заявителя о принятии дела к рассмотрению было отклонено 19 февраля 1998 г.

 

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА 

 

A. Применимые полномочия Совета

 

35. Закон об уголовном судопроизводстве и общественном порядке 1994 г. (Закон 1994 г.) вступил в силу 3 февраля 1995 г. Применимые к данному делу пункты статьи 163 гласят:

«1. Без ущерба для полномочий, которые он вправе осуществлять в тех же целях в соответствии с другими нормативными актами, муниципалитет вправе предпринять те из нижеследующих шагов, которые, по его мнению, будут способствовать профилактике правонарушений или благополучию потерпевших на подведомственной ему территории:

a) обеспечивать аппаратуру для видеозаписи событий, происходящих на любом участке земли в пределах своей территории;

b) обеспечивать в пределах своей территории телекоммуникационную систему, которая, согласно части II Закона о телекоммуникациях 1984 г., может эксплуатироваться без лицензии;

c) организовывать предоставление телекоммуникационной системы любого иного типа в пределах своей территории либо между любым участком на своей территории и любым зданием, занятым органом государственной власти.

2. Полномочие обеспечивать или организовать обеспечение любой аппаратуры включает право на техническое обслуживание или эксплуатацию, либо, в зависимости от обстоятельств, на организацию технического обслуживания или эксплуатации этой аппаратуры».

36. Применимое к данному делу положение статьи 111(1) Закона о местном самоуправлении 1972 г. гласит:

«Без ущерба для полномочий, предусмотренных другими положениями настоящего Закона либо иного акта, принятого до или после настоящего Закона, муниципалитет вправе осуществлять любые действия… рассчитанные на облегчение выполнения, либо способствующие выполнению, либо вытекающие из обязанности выполнения любой из его функций».

37. Инструкции полицейского управления графства Эссекс, датированные июнем 1995 г., касаются участия полиции в установке и эксплуатации систем видеонаблюдения (ЗТСН) на подведомственной ей территории. В разделе о предоставлении СМИ отснятого видеоматериала указывается, что следует предпринять соответствующие меры, чтобы не подвергать риску уже осуществляющееся либо будущее рассмотрение дела, что следует оформлять лицензионные соглашения, регламентирующие все надлежащие условия предоставления доступа к материалу, и что следует всегда предпринимать меры для того, чтобы потерпевшие либо иные невиновные лица, фигурирующие в видеоматериале, отдавали себе отчёт в возможном его использовании, и по возможности заручаться их согласием на это. В случаях, когда это возможно, потерпевшие, сотрудники полиции и подозреваемые (там, где их опознание может подвергнуть риску следствие) должны быть замаскированы.

38. В порядке продолжения «Программы по сокращению преступности» (Crime Reduction Programme), объявленной в июле 1998 г., в марте 1999 г. было начато государственное финансирование систем видеонаблюдения, и выделена рассчитанная на три года сумма в 153 миллиона фунтов стерлингов, из которых более 40 миллионов уже было направлено на финансирование более чем 200 систем ЗТСН. Одним из условий предоставления такого финансирования является регулирование каждого такого проекта надлежащими сводами правил использования для обеспечения надлежащего функционирования системы с учётом соблюдения неприкосновенности частной жизни. В течение первого года эксплуатации системы видеонаблюдения в Брентвуде преступность сократилась на 34 %.

 

B. Судебный контроль

 

39. В случаях превышения органом местной власти своих полномочий либо его нерациональных действий, либо принятия им решения в нарушение требований установленной процедуры, лицо, которому нанесён ущерб, может оспорить это решение в порядке судебного контроля. Если решение настолько несоразмерно преследуемой им цели, что квалифицируется как нерациональное, суд отменяет его. Английские суды не признают соразмерность как самостоятельный критерий судебного контроля. Однако в деле R. (фирма Alconbury Developments Ltd) против министра по делам окружающей среды, транспорта и регионов ((R. (Alconbury Developments Ltd) v. Secretary of State for the Environment, Transport & the Regions) [2001] 2 Weekly Law Reports 1389), член Палаты лордов лорд Слинн заявил в порядке obiter dictum (неофициального мнения):

«Я считаю, что даже без ссылки на Закон о правах человека 1998 г. настало время признать, что этот принцип соразмерности является частью английского административного законодательства не только, когда судьи имеют дело с актами Европейского сообщества, но и тогда, когда они имеют дело с актами национального законодательства».

 

C. Средства правовой защиты в частном праве

 

40. Правовая защита от нарушения оказанного доверия (breach of confidence) основывается на составе из трёх существенных элементов: сама информация должна обладать «необходимым качеством конфиденциальности»; информация «должна быть предварительно передана в обстоятельствах, подразумевающих обязательство конфиденциальности»; должно иметь место «несанкционированное использование информации во вред сообщившей её стороне» (прецедент Коко против фирмы A. N. Clark Engineers Ltd ((Coco v. A.N. Clark Engineers Ltd) [1969] Reports of Patent Cases 41, стр. 47). Более полное описание данного основания для иска вместе с недавними судебными прецедентами изложены в материалах дела Граф и графиня Спенсер против Соединённого Королевства ((Earl and Countess Spencer v. the United Kingdom), жалобы №№ 28851/95 и 28852/95, решение Комиссии от 16 января 1998 г., Decisions and Reports (DR) 92-A, стр. 56).

41. Если должностное лицо злоупотребляет своим положением путём совершения административного акта со злым умыслом либо акта, который, как ему известно, он не имеет права совершать, и наносит этим предвидимый вред, пострадавшее лицо может требовать возмещения ущерба на основании злоупотребления служебным положением.

42. Судебная защита от диффамации прочно закреплена в английском праве. Каждый человек имеет право на заслуженное доброе имя и на уважение, которым он пользуется в глазах других, и имеет право требовать, чтобы его репутация не была опорочена клеветническими утверждениями в его адрес со стороны третьих лиц без законного на то обоснования или оправдания.

43. Существенными элементами состава злонамеренной клеветы (malicious falsehood) являются публикация обвиняемым таких утверждений о потерпевшем, которые не соответствуют действительности, их публикация со злым умыслом, а также нанесение фактического ущерба, являющегося прямым и естественным следствием их публикации (дело Кэй против Робертсона (Kaye v. Robertson), 1991, Fleet Street Reports 62).

44. Деликт причинения беспокойства (nuisance) состоит в несанкционированном вмешательстве в пользование или обладание землей (см., например, дело Томас против Национального профсоюза шахтеров (Thomas v. National Union of Mineworkers), 1986, Law Reports: Chancery Division 20). Противоправное нарушение владения (trespass) состоит в неоправданном вторжении одного лица во владение другого. Национальные суды в последнее время разрабатывают понятие деликта «назойливое беспокойство, причиняющее персональный вред» (harassment causing personal injury) (см., например, дела Бернетт против Джорджа (Burnett v. George), 1992, 1 Family Law Reports 525) и Хорасанджин против Буша (Khorasandjin v. Bush), 1993, 3 All England Law Reports 669).

45. В зависимости от обстоятельств, в которых была сделана или опубликована любая фотография или видеозапись, несанкционированная фото/видеосъёмка или публикация фото/видеоматериала могут быть предотвращены (либо ущерб от таковых возмещён) на основании нарушения авторского права, нарушения контракта либо принуждения к нарушению контракта.

 

D. Защита неприкосновенности личной жизни в статутном праве

 

46. Статутное право обеспечивает некоторую защиту в виде Закона о защите от назойливого беспокойства (Protection from Harassment Act) 1997 г. Законодательное регулирование «наблюдения» (surveillance) обеспечивается Законом о перехвате сообщений 1985 г., Законом о разведывательных службах 1994 г. и Законом о полиции 1997 г. Закон о регулировании полномочий следственных органов 2000 г. ставит целью обеспечение соблюдения прав человека при использовании властями своих следственных полномочий. Многие пользователи замкнутыми телевизионными системами видеонаблюдения обязаны соблюдать положения Закона о защите данных 1998 г. Специфическая защита неприкосновенности частной жизни предоставляется в статутном праве и в некоторых иных контекстах, таких как анонимность жертв сексуального насилия (Закон о преступлениях на сексуальной почве (поправка) 1976 г.) и запрет на опубликование имён и фотографий детей, вовлечённых в судебные разбирательства (Закон о детях и молодёжи 1933 г.).

47. Закон о правах человека 1998 г. вступил в силу в октябре 2000 г. Он требует, чтобы законы и подзаконные нормативные акты по возможности толковались и приводились в исполнение способом, совместимым с Европейской конвенцией о защите прав человека, и далее постановляет, что действия органа государственной власти, не совместимые с каким-либо гарантированным Конвенцией правом, являются незаконными.

В деле Дуглас против Hello! Ltd ((Douglas v. Hello! Ltd), 2001, Weekly Law Reports 992) лорд-судья Седли указал, что готов признать существование в настоящее время в английском законодательстве квалифицированного (ограниченного определёнными условиями) права на неприкосновенность личной жизни, хотя прочие члены Апелляционного суда (лорд-судья Брук и лорд-судья Кин) не сочли необходимым высказать официальное суждение по данному вопросу.

 

E. Комиссии по делам СМИ

 

48. Комиссия по стандартам радио- и телевещания (КСРТ – BSC) была учреждена во исполнение статьи 106 Закона о радио- и телевещании 1996 г., вступившего в силу в апреле 1997 г. Обязанностью КСРТ является разработка и публикация свода норм, дающего руководящие указания о принципах, которыми следует руководствоваться, и о практике, которой следует придерживаться, во избежание несправедливого или некорректного освещения либо неправомерного нарушения неприкосновенности частной жизни в программах радио и телевидения (статья 107 Закона 1996 г.). В этой связи § 16 Кодекса указывает, что при использовании материала, отснятого камерами наблюдения (ЗТСН), радио- и телекомпаниям следует обеспечивать корректное обращение с узнаваемыми частными лицами и что «любые отступления от правила, требующего личного согласия такого лица на показ, должны оправдываться более значимым общественным интересом». КСРТ также обязала производить разбирательство по жалобам, касающимся несправедливого или некорректного освещения либо неправомерного нарушения неприкосновенности частной жизни в программах радио и телевидения (статьи 110 и 111 Закона 1996 г.).

49. КСРТ уполномочена, помимо прочего, предписывать организациям радио- и телевещания публиковать заключения КСРТ либо их краткое изложение (статья 119), но не уполномочена предписывать такой организации отказываться от выпуска программы в эфир.

50. Комиссия по независимому телевидению (КНТВ – ITC) является государственным органом, учреждённым во исполнение Закона о радио- и телевещании 1990 г. для лицензирования и регулирования деятельности коммерческого телевидения (за исключением услуг телевещания, предоставляемых в том числе и компанией ВВС). Закон требует от КНТВ разработки и обеспечения соблюдения свода норм, регламентирующего стандарты и практику подготовки программ, включая и вопросы неприкосновенности частной жизни. КНТВ выносит решения по жалобам, основанным на положениях этого свода норм, и при подтверждении фактов его нарушения может налагать санкции, например, требовать принесения извинений в эфире, налагать штрафы и аннулировать лицензии.

51. Комиссия по жалобам на прессу (КЖП) является специально не предусмотренной законом общественной организацией, учреждённой прессой в целях саморегулирования. КЖП следует добровольно установленному своду практики, включающему и положения, касающиеся неприкосновенности личной жизни. Если Комиссия сочтёт, что какая-либо газета нарушает соответствующий свод норм, эта газета должна опубликовать данное заключение КЖП. Комиссия не имеет законных полномочий на предотвращение публикации материала, требование исполнения своих решений или на предоставление подавшему жалобу лицу какой-либо правовой защиты.

 

ПРАВО 

 

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ 

 

52. Заявитель обжаловал предоставление муниципальным советом г. Брентвуд доступа к отснятому камерой наблюдения видеоматериалу, результатом чего стала публикация в печатном и электронном виде его (Заявителя) узнаваемых изображений, что составляет несоразмерное законной цели вмешательство в его право на неприкосновенность частной жизни, гарантированное статьёй 8 Конвенции. Применимые части статьи 8 гласят:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни…

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случая, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах… общественного порядка… в целях предотвращения беспорядков или преступлений… ».

 

A. Факт вмешательства в личную жизнь

 

1. Аргументы сторон

 

53. Правительство оспаривало утверждение, что право Заявителя на уважение частной жизни было затронуто. Оно в основном доказывало, что происшествие, о котором идёт речь, не являлось элементом частной жизни Заявителя, учитывая характер снятого на плёнку события, а также место и обстоятельства съёмки. Сами действия Заявителя уже носили публичный характер. Предание этих действий огласке просто распространило информацию о публичном событии на более широкую аудиторию и не могло изменить публичного характера первоначального поведения Заявителя, и придать ему более частный характер. Правительство также утверждало, что Заявитель, по сути, отказался от своих прав, решив совершить свой поступок и выбрав для него данное место, и что тот факт, что Заявитель не жаловался на сам факт съёмки камерой наблюдения, равносилен признанию им того, что съёмка не затронула его права на защиту его частной жизни. Правительство далее высказало мнение, что вопрос о том, имело ли место вмешательство в частную жизнь, остаётся открытым и что при ответе на него следует учесть ряд факторов, в том числе характер оспариваемого действия и поведение сторон.

54. Заявитель утверждал, что открытие доступа к видеозаписи составляет серьёзное вмешательство в его частную жизнь. Данная видеозапись относится к попытке самоубийства, он не знал, что его снимает камера, и во фрагменте показан момент, непосредственно следующий за этим эпизодом, когда Заявитель все ещё держал в руке нож. Видеозапись была предоставлена печатным и аудиовизуальным СМИ, имеющим большую аудиторию, без его ведома и согласия и либо вообще без маскировки, либо при недостаточной маскировке его личности. И в этих обстоятельствах кадры, в которых он фигурирует, транслировались миллионам зрителей, и его узнали многие знакомые, в том числе члены его семьи, друзья и коллеги. И хотя он не жалуется на факт видеосъёмки камерой наблюдения (поскольку это спасло ему жизнь), он обратился в суд по поводу раскрытия Советом отснятого видеоматериала, результатом чего и стали являющиеся предметом разбирательства публикации и передачи.

55. Хотя в раскрытом видеоматериале ЗТСН и не видно, как Заявитель режет себе вены, последний утверждал, что данный фрагмент относится ко времени, непосредственно следующему за попыткой самоубийства, и, таким образом, связан с этим сугубо личным и частным моментом. Несмотря на то, что он находился на улице, событие происходило поздно вечером, он не принимал участия в публичной демонстрации (главной целью которой является быть увиденным), и, принимая во внимание его психологическое состояние, отнюдь нельзя было утверждать, что он находился там добровольно. Он не знал, что его снимает камера наблюдения, а открытие доступа к отснятому материалу произошло без его ведома и согласия, и видеоматериал был впоследствии дан в эфир, а фотокадры – в печать без его разрешения и способом, не исключавшим его опознания членами семьи, друзьями, соседями и коллегами. КСРТ, КНТВ и Высокий суд признали факт вторжения в его частную жизнь, и в свете этих решений противоположное мнение КЖП представляется несостоятельным.

56. Кроме того, по утверждению Заявителя, прецедентное право органов Конвенции признает, что тот факт, что событие произошло в общественном месте, является лишь одним из элементов в общем суждении о том, имело ли место вмешательство в частную жизнь; прочие же значимые факторы включают способ использования полученного материала и степень его публичного разглашения. Вопреки практике органов Конвенции, Совет не только специально предусмотрел предоставление доступа к отснятому камерой наблюдения материалу, но предоставил такой доступ именно средствам массовой информации. Более того, Заявитель настаивал, что нельзя утверждать, что 20 августа 1995 г. он «однозначно» отказался от своих прав, гарантированных Конвенцией.

 

2. Оценка Суда

 

57. Частная жизнь – широкий термин, не поддающийся исчерпывающему определению. Суд ранее уже постановлял, что такие элементы, как половая принадлежность, имя, сексуальная ориентация и половая жизнь являются важными элементами личной сферы, защищаемой статьёй 8. Данная статья также защищает право на индивидуальность и личное развитие, равно как и право на установление и развитие отношений с другими людьми и с внешним миром, и может включать в себя деятельность профессионального или делового характера. Таким образом, существует некая зона взаимодействия человека с другими людьми, в том числе и в публичной сфере, которая может включаться в пределы понятия «частная жизнь» (см. дело P. G. и J. H. против Соединённого Королевства» (P. G. and J. H. v. the United Kingdom), № 44787/98, § 56, ECHR 2001-IX, с дальнейшими ссылками).

58. По делу P. G. и J. H. против Соединённого Королевства (§ 57) Суд, в частности, отметил следующее:

«Существует ряд элементов, существенных для решения вопроса о том, затронута ли частная жизнь человека действиями, совершёнными за пределами его жилища либо частного помещения. Поскольку существуют случаи, когда люди сознательно или умышленно вовлекаются в действия, которые могут фиксироваться либо действительно фиксируются в записи или освещаются публичным образом, разумные ожидания лица в отношении неприкосновенности его частной жизни могут быть существенным, хотя и не обязательно решающим фактором. Человек, идущий по улице, неизбежно попадает в поле зрения любого другого человека, также присутствующего поблизости. Наблюдение с помощью технических средств за происходящим в определённом и неизменном общественном месте (например, когда работник охраны следит за монитором замкнутой телевизионной системы наблюдения) носит такой же характер. Вопрос о вторжении в частную жизнь может, однако, возникнуть при систематической либо постоянной фиксации такого доступного стороннему наблюдению материала в любого рода записи».

59. Наблюдение за действиями какого-либо лица в общественном месте с помощью фотографического оборудования, не производящего записи визуального изображения, как таковое не составляет вмешательства в личную жизнь этого лица (см., например, дело Эрбек и ассоциация «Лига прав человека» против Бельгии (Herbecq and the association «Ligue des droits de l’homme» v. Belgium), №№ 32200/96 и 32201/96, постановление Комиссии от 14 января 1998 г., DR 92-B, стр. 92). С другой стороны, запись материала и систематический либо постоянный характер такой записи могут дать повод для рассмотрения вопроса об этом. Соответственно, в делах Ротару против Румынии (Rotaru v. Romania) и Аманн против Швейцарии (Amann v. Switzerland), на которые ссылались в деле P. G. и J. H. против Соединённого Королевства, компиляция службами безопасности данных о неких отдельных лицах, даже без использования методов скрытого наблюдения, составила вмешательство в частную жизнь заявителей (Ротару против Румынии, № 28341/95, (БП), §§ 43-44, ECHR 2000-V; и Аманн против Швейцарии, № 27798/95, §§ 65-67, ECHR 2000-II). Хотя постоянная запись голосов P. G. и J. H. производилась, когда они отвечали на вопросы в полицейском участке, а служащие полиции их выслушивали, запись их голосов для дальнейшего анализа была квалифицирована как обработка персональных данных о заявителях, равносильная вмешательству в осуществление ими права на уважение их частной жизни (см. вышеупомянутое дело P. G. и J. H. против Соединённого Королевства, §§ 59-60).

60. Однако Суд отмечает, что Заявитель в настоящем деле не жаловался на то, что сбор данных путём наблюдения за его действиями с помощью камеры ЗТСН и создание постоянной видеозаписи, в которой он фигурирует, представляли собой вмешательство в его частную жизнь. Собственно говоря, он признал, что такое использование системы наблюдения вместе с явившимся его следствием вмешательством полиции, возможно, и спасло ему жизнь. Вместо этого он утверждал, что вмешательство в его частную жизнь было вызвано открытием доступа к видеозаписи его действий широкой публике способом, который он никак не мог предвидеть.

61. В этой связи Суд обращается к прецедентным решениям Комиссии по делам Люпкера (Lupker) и Фридля (Friedl), касавшихся непредвиденного использования властями добровольно предоставленных им прежде фотографий (Люпкер и другие против Нидерландов (Lupker and Others v. the Netherlands), № 18395/91, решение Комиссии от 7 декабря 1992 г., не опубликовано), а также использование фотоснимков, сделанных властями во время публичной демонстрации (Фридль против Австрии (Friedl v. Austria), постановление Суда от 31 января 1995 г., серия A, № 305-B, мнение Комиссии,стр. 21, §§ 49-52). В этих делах Комиссия придавала значение тому, составляли ли фотоснимки вторжение в частную жизнь Заявителя (как, например, при проникновении в жилище частного лица и производстве там фотосъёмки), относилась ли фотография к частной или к общественной жизни, и предусматривалось ли ограниченное использование полученного таким образом материала или же его вероятное представление вниманию широкой публики. В деле Фридля Комиссия отметила, что такое вторжение во «внутренний круг» частной жизни Заявителя не имело места, что фотоснимки публичной демонстрации относились к публичному событию и что использовались они исключительно в помощь охране общественного порядка в данный день. В этом контексте Комиссия придала особое значение тому факту, что фотоснимки остались анонимными в смысле отсутствия каких-либо имён в подписях, что зафиксированные личные данные и фотографии не были введены в компьютерную систему обработки данных и что не было принято никаких мер к установлению личности сфотографированных людей с помощью системы обработки данных (см. там же). Аналогично и в деле Люпкера Комиссия особо отметила, что полиция использовала фотографии лишь для установления личностей лиц, обвинённых в уголовных правонарушениях, и что в деле нет никаких указаний ни на то, что доступ к снимкам был открыт широкой публике, ни на то, что они будут использованы для какой-либо иной цели.

62. В настоящем деле Заявитель находился в общественном месте, однако находился там не для участия в каком-либо публичном событии и не являлся «публичной фигурой». Событие произошло поздно вечером, он находился в смятенном и угнетённом состоянии. Хотя он и шёл в общественном месте с ножом в руке, позднее ему не было предъявлено никаких обвинений в правонарушении. Сама попытка самоубийства не была ни зафиксирована в видеозаписи, ни, соответственно, представлена СМИ. Однако запись того, что произошло непосредственно вслед за тем, была сделана и прямо предъявлена Советом публике в его собственной публикации «Новости ЗТСН». Кроме того, видеозапись стала доступна средствам массовой информации в целях дальнейшего распространения в эфире и в печати. Среди этих СМИ были и аудиовизуальные: компания Anglia Television ведёт местные передачи на аудиторию приблизительно в 350 000 зрителей, а передачи ВВС транслируются на всю страну, причём «общепризнанно, что аудиовизуальные средства массовой информации часто оказывают более прямое и сильное воздействие, чем печатные» (дело Йерсилд против Дании (Jersild v. Denmark), 23 сентября 1994 г., серия A, № 298, стр. 23-24, § 31). Газета Yellow Advertiser была распространена в месте проживания Заявителя на аудиторию примерно в 24 000 читателей. На фотоснимках и в видеозаписи, направленных таким образом в печать и в эфир, личность Заявителя не была замаскирована надлежащим образом, а в некоторых случаях не была замаскирована вовсе. Его узнали некоторые члены его семьи, а также друзья, соседи и коллеги.

В результате момент, о котором идёт речь, был представлен на всеобщее обозрение в степени, намного превышавшей факт наблюдения случайным прохожим или оператором за монитором (как и в вышеупомянутом деле Эрбек и ассоциация «Лига прав человека» против Бельгии), и в большей степени, чем мог ожидать Заявитель, когда он шёл по улице Брентвуда 20 августа 1995 г.

63. В соответствии с этим Суд считает, что открытие Советом доступа к фигурирующему в деле видеоматериалу составило серьёзное вмешательство в право Заявителя на неприкосновенность его частной жизни.

 

B. Было ли вмешательство предусмотрено законом и преследовало ли оно законную цель

 

 

64. Правительство утверждало, что осуществлённое в данном деле вмешательство было «предусмотрено законом» и подпадало под действие статьи 163 Закона об уголовном судопроизводстве и общественном порядке 1994 г. (Закон 1994 г.) и статьи 111 Закона о местном самоуправлении 1972 г. (Закон 1972 г.), положения которых отвечают требованиям Конвенции о «качестве законодательного регулирования». Оно также утверждало, что вмешательство преследовало законную цель: как было признано в ходе процедуры судебного контроля, намерением Совета при установке и эксплуатации системы наблюдения, как и при открытии доступа к отснятому материалу средствам массовой информации, было раскрытие и профилактика правонарушений и тем самым защита общественного порядка и частной собственности.

65. Заявитель же считал, что данное вмешательство не является «предусмотренным законом», поскольку оно не поддавалось предвидению. Он утверждал, что пределы и условия осуществления дискреционных полномочий (права усмотрения) в вопросе об открытии доступа к информации в Законах 1972 и 1994 гг. не обозначены с достаточной ясностью и в силу этого не защищают его от произвольного ущемления его прав. Он также считал, что предание видеоматериала гласности не преследовало законной цели, потому что связь между задачей раскрытия и предупреждения преступлений и его поведением была слишком отдалённой.

66. Суд обратил внимание на положения статьи 163 Закона 1994 г. и статьи 111(1) Закона 1972 г., а также в особенности на решение Высокого суда. Суд отметил, что целью статьи 163 Закона 1994 г. является предоставление местным органам власти полномочий на обеспечение оборудования ЗТСН для того, чтобы способствовать профилактике правонарушений и благополучию потерпевших. Суд далее отметил, что широкое распространение информации об успешной работе системы наблюдения усилило её превентивный эффект. Совет имел право на передачу отснятого материала для его распространения средствами массовой информации на основании статьи 111(1) Закона 1972 г. при осуществлении своих функций, указанных в статье 163 Закона 1994 г.

67. Соответственно, Суд считает, что открытие доступа к записи всё же основывалось на законе и при соответствующей консультации с юристом поддавалось предвидению (см. дело «Санди Таймс» против Соединённого Королевства (№ 1) (The Sunday Times v. the United Kingdom (no. 1)), 26 апреля 1979 г., серия A, № 30, стр. 31, § 49).

Он также считает, что открытие доступа к записи преследовало законную цель охраны общественного порядка, предотвращения беспорядков и преступлений и защиты прав других лиц.

 

C. Было ли вмешательство оправданным

 

1. Аргументы сторон

 

68. Правительство считало, что вмешательство в данном деле было соразмерным. Оно указало на то, что национальные суды уже оценили разумность предания материалов гласности и что настоящий Суд не должен подменять собственной оценкой оценку, данную национальными институтами.

69. Поясняя причины, по которым оно считает вмешательство соразмерным, Правительство особо выделило обязанность защищать жизнь и собственность граждан. Учитывая сферу усмотрения, признаваемую за государствами при реализации наиболее подходящих мер борьбы с преступностью, следует принять точку зрения Правительства на систему ЗТСН как на мощное орудие этой борьбы. Открытие доступа к видеозаписи способствовало достижению этой цели: политика предоставления системе как можно более видной роли позволяло не прибегать к скрытому наблюдению, добиться доверия к системе и её поддержки со стороны населения и сдерживать преступность. Эта задача сдерживания была прямо признана Высоким судом в качестве одного из главных мотивов поведения Совета, а преступность после установки системы видеонаблюдения действительно сократилась. Важной частью широкого освещения работы системы стало предоставление отснятого материала СМИ, и видеоматериал, в котором фигурировал Заявитель, был вполне подходящей иллюстрацией типа ситуации, с положительной стороны представляющей систему публике. Это не было личной трагедией, из которой предание видеозаписи гласности сделало сенсацию, поскольку запись не показала сделанной Заявителем попытки к самоубийству, и из неё не явствовало, что он совершил такую попытку или пытался каким-то образом нанести себе телесное повреждение. Это не было очевидным для муниципального оператора системы, который в тот вечер не знал, что Заявитель пытался покончить с собой. Вместо этого видеоматериал свидетельствовал о том, как полиция разрядила потенциально опасную ситуацию.

70. Кроме того, Правительство выдвинуло тот аргумент, что сотрудничество со СМИ в деле популяризации ЗТСН было бы подорвано необходимостью заручаться согласием всякого фигурирующего в видеоматериале лица; при этом оно приводило в пример сцены на заполненных толпой улицах и видеозаписи, в которых могут фигурировать люди, пропавшие без вести, чьё согласие получить невозможно.

71. Более того, Правительство утверждало, что характер деяния, являющегося предметом разбирательства, и поведение сторон также были значимыми факторами и в этом контексте. По поводу рассматриваемого деяния оно указало на то, что обнародованный видеоматериал не был получен ни скрытно, ни путём незаконного вторжения, ни путём отбора, а степень «вторжения в частную жизнь» была ограниченной. Заявитель, по предположению Правительства, сам привлёк к себе внимание, направившись на оживлённый перекрёсток в центре Брентвуда, выставив напоказ нож, а впоследствии многократно усилил огласку своими добровольными выступлениями в СМИ. Собственно, именно во время этих выступлений его личность и стала впервые известна публике, и впервые же была публично упомянута его попытка совершить самоубийство. Совет, по утверждению Правительства, добросовестно действовал в интересах общества, не имея коммерческого мотива. Поскольку он не располагал техническими средствами для маскировки лиц в видеозаписи ЗТСН, он предоставил видеоматериал СМИ на том условии, что получившие её телевизионные компании закроют лицо Заявителя в кадре. За то, что компании этого не сделали либо сделали не надлежащим образом, Совет ответственности не несёт.

72. Заявитель утверждал, что вмешательство не было соразмерно цели, учитывая серьёзный характер этого вмешательства. Совет был обязан и способен принять разумные меры к установлению личности Заявителя и выяснению положения, в котором тот находился. Он был обязан это сделать, поскольку целью открытия доступа к видеозаписи была широкая пропаганда полезности системы наблюдения, а не выяснение личности какого-либо преступника. Он был способен это сделать, потому что в кадре присутствовал только один человек, чью личность можно было бы установить через полицию, вызванную на место происшествия оператором системы.

73. Более того, он считал, что сделанная Советом попытка добиться маскировки изображения Заявителя в кадре была неадекватной. Если Совет сам не располагал нужными техническими средствами, он обязан был добиться надлежащего выполнения маскировки средствами массовой информации. Письменные соглашения были бы здесь шагом в нужном направлении, однако в его случае ни одно такое соглашение не было заключено до открытия доступа к материалу.

74. Далее, Заявитель утверждал, что в деле не существует достаточно важного противопоставленного общественного интереса. Он не является публичной фигурой и не играет публичной роли. Открытие доступа к материалу преследовало целью не поимку преступника и не обнаружение пропавшего без вести, но решение общей задачи пропаганды эффективности системы ЗТСН, а этой задаче не противоречили бы ни надлежащим образом замаскированные изображения, ни кадры, в меньшей степени вторгающиеся в частную жизнь.

75. Заявитель оспаривал утверждение Правительства о том, что Высокий суд уже дал оценку соразмерности вмешательства. Он также отверг мнение Правительства о том, что он сам привлёк к себе внимание 20 августа 1995 г. Далее, он возражал и против оспаривания мотивов его действий Правительством через указание на его добровольные выступления в СМИ в 1996 г. – к тому времени его изображения были уже опубликованы и переданы в эфир без его согласия, и его уже узнали знакомые. После этого он надлежащим образом пытался использовать все доступные средства защиты, причём процедуры были публичными, и его нельзя осуждать за то, что он рассказал о своём трудном положении ответственным средствам массовой информации. Он столкнулся с классической дилеммой человека, в чью частную жизнь неправомерно вторглись, – обращение за правовой защитой и отстаивание своей позиции через публичные выступления неизбежно привело к ещё большей огласке.

 

2. Оценка Суда

 

76. При определении того, было ли открытие доступа к материалу «необходимо в демократическом обществе», Суд рассмотрит вопрос о том, являлись ли в свете данного дела в целом приведённые в оправдание этого причины «относящимися к делу и достаточными», и были ли принятые меры соразмерны преследуемым законным целям.

77. В делах, касающихся раскрытия личной информации, Суд ранее признавал, что следует оставлять компетентным национальным властям некие пределы усмотрения в поиске справедливого баланса между данными конфликтующими интересами – общественными и частными. Однако это усмотрение предполагает контроль со стороны соответствующих европейских органов (см. дело Фюнке против Франции (Funke v. France), 25 февраля 1993 г., серия A, № 256-A,стр. 24, § 55), и пределы этой сферы зависят от таких факторов, как характер и серьёзность поставленных на карту интересов и серьёзность вмешательства (см. дело Z против Финляндии (Z v. Finland), 25 февраля 1997 г., Отчёты о решениях и постановлениях 1997-I, стр. 348, § 99).

78. Дело Z против Финляндии касалось раскрытия в ходе судебного разбирательства и без согласия Заявительницы содержания её медицинской карты, включая её ВИЧ-статус. Суд отметил, что защита персональной информации имеет фундаментальное значение для осуществления человеком своего права на неприкосновенность частной жизни и что, следовательно, национальное законодательство должно предусматривать соответствующие гарантии для предотвращения любого раскрытия персональной информации, которое может противоречить гарантиям, предоставляемым в соответствии со статьёй 8 Конвенции. Вынеся постановление, Суд сослался mutatis mutandis на пункт 2(c) статьи 3 и статьи 5, 6 и 9 Конвенции о защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных (Convention for the Protection of Individuals with regard to Automatic Processing of Personal Data, European Treaty Series no. 108, Strasbourg, 1981). Далее, Суд постановил, что вышесказанное «особенно справедливо» в случаях, когда речь идёт о защите конфиденциальности данных о статусе человека в отношении ВИЧ-инфекции, отметив, что заинтересованность в защите конфиденциальности такой информации имеет большую относительную важность при решении вопроса о соразмерности вмешательства законной преследуемой цели. Такое вмешательство не может быть совместимым со статьёй 8 Конвенции, если оно не оправдывается более приоритетным требованием общественного интереса. Любые предпринимаемые государством меры, вынуждающие раскрывать такую информацию без согласия пациента, и любые процедурно-правовые гарантии, направленные на обеспечение действенной защиты, требуют самого тщательного рассмотрения Судом.

79. В отношении настоящего дела Суд хочет с самого начала отметить, что Заявитель не был обвинён, а тем более признан судом виновным в совершении противоправного деяния. В настоящем деле, следовательно, речь не идёт о раскрытии видеозаписи акта преступления.

Суд также отметил, с одной стороны, характер и серьёзность вмешательства в частную жизнь Заявителя (см. пункт 63 выше). С другой стороны, Суд признаёт сильную заинтересованность государства в выявлении и профилактике правонарушений. Не оспаривается и тот факт, что система видеонаблюдения (ЗТСН) играет в этом смысле важную роль и что эта роль выполняется более эффективно и успешно при широкой пропаганде системы и её пользы для общества.

80. Однако Суд отмечает, что в распоряжении Совета имелись и иные варианты возможных действий для достижения тех же целей. Во-первых, он мог бы установить личность Заявителя, запросив об этом полицию, и, таким образом, мог бы заручиться его согласием прежде, чем открывать доступ к материалу. В качестве альтернативы Совет мог бы сам замаскировать лицо Заявителя в кадрах. Ещё одним вариантом было бы сделать всё возможное для обеспечения маскировки этих изображений средствами массовой информации, которым был предоставлен материал. Суд отмечает, что Совет не сделал попытки использовать первый и второй варианты действий, и считает, что шаги, предпринятые Советом в отношении третьего варианта, были недостаточными.

81. В отношении первого варианта справедливо то, что частные лица могут и не дать своего согласия и что такой вариант может быть практически неосуществимым в случаях, когда в кадре присутствует множество людей. В таких обстоятельствах можно было бы утверждать, что порядок открытия доступа к материалу на условиях согласия на практике мог бы препятствовать осуществлению любого действия, направленного на пропаганду эффективности системы наблюдения. Однако в настоящем случае такие ограничения не имели существенного значения. Данный видеоматериал, несомненно, показывал в кадре и затрагивал лишь одного человека. Не оспаривается, что Совет, чей оператор-наблюдатель сообщил о происходящем полиции и наблюдал за её вмешательством, мог бы запросить в полиции сведения о личности Заявителя и, следовательно, испросить у последнего согласие на открытие доступа к материалу. Более того, из содержания собственной публикации Совета «Новости ЗТСН» от 9 октября 1995 г. ясно, что некоторые справки в полиции всё же были наведены для выяснения того, что человек в кадре был допрошен и ему была оказана помощь, однако не для установления его личности.

82. В качестве альтернативы Совет мог бы сам закрыть изображения в кадрах. Хотя Правительство подтвердило, что Совет не имел нужных для этого технических средств, Суд отмечает, что собственный директивный документ Совета указывает на намерение такие средства иметь. Более того, Суд отмечает, что именно Совет опубликовал в собственных «Новостях ЗТСН» кадры из данной видеозаписи, и при этом попытки замаскировать изображения сделано не было.

83. По поводу третьего варианта – добиться надлежащей и достаточной маскировки изображений со стороны СМИ, которым была предоставлена запись, – Суд отмечает, что, как выяснил Высокий суд, компанию Anglia Television и продюсеров программы ВВС устно попросили замаскировать лицо Заявителя. Вопреки мнению Высокого суда, Суд считает, что со стороны Совета было бы разумным потребовать от СМИ письменного обязательства замаскировать изображения и что такое требование подчеркнуло бы необходимость соблюдения конфиденциальности. Да и сам Высокий суд предположил, что из данного «достойного сожаления инцидента» можно извлечь уроки и что в ретроспективе происшедшего Совет, возможно, пожелает ужесточить свои правила во избежание подобных инцидентов в будущем. Сам Совет, несомненно, имел намерение заключить письменное лицензионное соглашение с продюсерами программы Crime Beat («Полицейский дозор»), но, по-видимому, намерение не было осуществлено, поскольку окончательное и подписанное соглашение не было ни предъявлено Заявителю, ни представлено Правительством настоящему Суду. Инструкции полиции графства Эссекс рекомендуют письменные соглашения с включением пунктов о маскировке фото/видеоизображений. Более того, нет доказательств того, что газету Yellow Advertiser вообще просили замаскировать лицо Заявителя на фотографии.

84. Более того, данный видеоматериал был предоставлен СМИ в целях пропаганды эффективности системы ЗТСН в профилактике и выявлении преступлений, и, следовательно, существовала вероятность использования видеозаписи именно в таком контексте. Так и произошло, особенно в программе ВВС Crime Beat. В таких обстоятельствах и даже несмотря на то, что Заявитель прямо не жаловался на нанесение ущерба своей репутации, Суд считает, что от Совета требовалось особо осмотрительное поведение, что разумно было бы включать и проверку факта предъявления Заявителю каких-либо обвинений. Трудно принять объяснение Правительства, утверждающее, что его личность не была известна Совету. Как уже отмечалось выше, собственная публикация Совета «Новости ЗТСН» от 9 октября 1995 г. подразумевает, что Совет предварительно установил, что данное лицо допросили и оказали ему помощь в связи с его проблемами, а, следовательно, Совет мог проверить и то, были ли ему предъявлены обвинения. Известно, что газета Yellow Advertiser действительно установила к 13 октября 1995 г., что полиция Заявителю никакого обвинения не предъявила.

85. В итоге Суд не считает, что, учитывая все обстоятельства, в данном деле имелись применимые к нему и достаточные причины, которые оправдывали бы прямое представление Советом вниманию публики кадров из видеозаписи в собственной публикации «Новости ЗТСН» без получения согласия Заявителя на это и без маскировки его изображения на фотоснимках, либо причины, которые оправдывали бы передачу информации средствам массовой информации без принятия Советом мер, которые обеспечили бы, насколько возможно, выполнение такой маскировки самими СМИ. В настоящем деле преследуемая цель профилактики правонарушений и контекст, в котором был открыт доступ к материалу, требовали особого внимания и осмотрительности в этом отношении.

86. Наконец, Суд не считает, что последующие добровольные выступления Заявителя в средствах массовой информации снижают степень серьёзности вмешательства или важность сопутствующего ей требования осмотрительности при открытии доступа. Заявитель стал жертвой серьёзного вмешательства в его право на неприкосновенность частной жизни через освещение её в национальных и местных средствах массовой информации: таким образом, нельзя упрекать его в том, что он впоследствии сам воспользовался СМИ для того, чтобы сделать известным это нарушение его прав и обжаловать его.

87. Соответственно, Суд считает, что предание гласности Советом отснятого в ЗТСН видеоматериала в публикации «Новости ЗТСН» и передача его газете Yellow Advertiser, телекомпаниям Anglia Television и ВВС не сопровождалась достаточными защитными мерами, направленными на предотвращение раскрытия информации, противоречащей гарантиям, обеспечивающим уважение частной жизни Заявителя, содержащимися в статье 8. Открытие доступа к материалу представляло собой несоразмерное цели и, следовательно, неоправданное вмешательство в его личную жизнь и нарушение статьи 8 Конвенции.

 

D. Прочие жалобы по статье 8 Конвенции

 

88. Заявитель также, по всей видимости, утверждал, что и ВВС, действующая на основании Королевской хартии (государственного патента), является органом государства, равно как и компания Anglia Television, действующая под руководством Комиссии по независимому телевидению, учреждённой на основании Закона о радио- и телевещании 1990 г. Даже допуская, что эти средства массовой информации могут рассчитывать на защиту своих прав по статье 10 Конвенции, транслировавшиеся ими программы, по его утверждению, также представляли собой неоправданное вмешательство в его частную жизнь. Правительство же не считало, что Заявитель действительно сделал такое утверждение, и в любом случае отрицало, что ВВС или Anglia Television могут рассматриваться как государственные органы или органы государственной власти по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции. При этом Правительство опиралось помимо прочего на применимые положения национального права и выводы, следующие из включения в статью 10 Конвенции фразы, касающейся лицензирования радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

Заявитель также настаивал на том, что, учитывая существенное воздействие на членов его семьи, открытие доступа к видеозаписи составило серьёзное вмешательство в осуществление его права на уважение его семейной жизни.

89. Суд отмечает, что вопрос о том, является ли ВВС «эманацией (продолжением) государства» был оставлен открытым Комиссией при рассмотрении дела Хаггетт против Соединённого Королевства (Huggett v. the United Kingdom), № 24744/94, решение Комиссии от 28 июня 1995 г., DR 82-A,стр. 98). Однако в свете уже констатированного Судом факта нарушения в отношении предоставления Советом доступа к материалу (см. пункт 87 выше) он не считает отдельное рассмотрение данных жалоб необходимым.

90. Заявитель далее утверждал, что государство не выполнило своего положительного обязательства защитить его права по статье 8, поскольку на национальном уровне он не имел эффективного средства правовой защиты от разглашения материалов. Правительство же утверждало, что нарушения какого-либо положительного обязательства не было и, в частности, что Заявитель мог воспользоваться имеющимися средствами защиты. Суд считает, что вопрос о наличии в национальном праве мер защиты от рассматриваемого разглашения информации надлежит оценивать в свете статьи 13 Конвенции.

 

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ ПРИ РАССМОТРЕНИИ ЕЁ В СОЧЕТАНИИ СО СТАТЬЁЙ 8 КОНВЕНЦИИ

 

91. В соответствии со статьёй 13 Конвенции, взятой в совокупности со статьёй 8, Заявитель жаловался на отсутствие в его распоряжении эффективного средства правовой защиты на национальном уровне в отношении соответствующего разглашения Советом указанных материалов.

92. Применимая часть статьи 13 гласит: 

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе…»

 

A. Аргументы сторон

 

93. Правительство пояснило, что потребность в особом законе о неприкосновенности частной жизни являлась предметом многих дебатов в течение многих лет, темой многих законопроектов отдельных членов парламента и ряда официальных докладов. Вопрос об этом обсуждается и сейчас. Однако отсутствие общего права на неприкосновенность частной жизни в национальном законодательстве само по себе не является показателем отсутствия уважения частной жизни Заявителя. Вопрос, скорее, состоит в том, достаточно ли существующий режим правовой защиты защищает права Заявителя, и Правительство считает, что ответ на него утвердительный. Оно обращает внимание Суда на то, что и общее право, и средства защиты, зафиксированные в статутном праве, вместе обеспечивают всесторонний режим правовой защиты неприкосновенности частной жизни и, следовательно, выполняют, в сущности, ту же функцию, что и специальный закон о неприкосновенности частной жизни.

94. В частности, Правительство указало на то, что Заявитель смог предъявить претензии и доказать их справедливость в КСРТ, КНТВ и КЖП. Правительство признало, что в обязанности комиссий по делам СМИ не входит обеспечение «правовой защиты в смысле возможности предоставления денежной компенсации потерпевшему лицу, которому мог быть нанесён ущерб нарушением соответствующих сводов законов». Однако, по мнению Правительства, статья 13 и не требует в каждом случае участия «суда» или возможности денежной компенсации. Кроме того, Правительство утверждало, что такое средство, как судебный контроль, в принципе, также способно предоставить достаточную правовую защиту, и отказ в удовлетворении жалобы Заявителя не означает, что это средство правовой защиты неэффективно.

95. Правительство также настаивало на том, что Заявитель мог бы воспользоваться и рядом других средств правовой защиты. Наиболее применимой к обстоятельствам оно считает правовую защиту от нарушения оказанного доверия, полагая, что Заявитель имел бы право возбудить иск на этом основании, если бы был снят на видеоплёнку «в обстоятельствах, дающих ему основания рассчитывать на уединение или сохранение тайны». Правительство подчеркнуло, что эта область права находится в сильной зависимости от соображений политической практики и, следовательно, разрабатывалась и будет в дальнейшем разрабатываться в судебной практике. Практика органов Конвенции оказывает значительное влияние на развитие этой области, и это влияние ещё усилится с вступлением в силу Закона о правах человека 1998 г. Правительство также утверждало, что Заявитель имел возможность возбудить иск о диффамации или злонамеренной клевете, если бы в СМИ сообщались какие-либо неверные сведения, создававшие впечатление о его причастности к преступному акту насилия в отношении иного лица.

96. Заявитель утверждал, что на национальном уровне в его распоряжении не было эффективного средства правовой защиты. Он пытался воспользоваться наиболее применимыми средствами защиты (комиссии по делам СМИ и судебный контроль), однако они оказались неэффективными: критерии «нерациональности» при проведении судебного контроля не могут быть приравнены к оценке соразмерности в контексте статьи 8, а комиссии по делам СМИ не имеют полномочий присуждать компенсацию причинённых убытков.

97. Кроме того, он утверждал, что иск на основании нарушения оказанного доверия не имел бы реальных шансов на успех. Он заметил, что Правительство не привело в пример ни одного дела, в котором частному лицу в относительно схожей ситуации удалось бы получить хотя бы частичное удовлетворение с помощью этого средства судебной защиты. Он считал, что утверждение Правительства о том, что расчёт на уединение или сохранение тайны был бы достаточным основанием для удовлетворения подобного иска, является неточным применительно к национальному праву, и находит заслуживающим внимания тот факт, что Правительство не пыталось утверждать, что, не возбудив такого иска, Заявитель не исчерпал возможностей правовой защиты на  национальном уровне. Более того, он считал, что прочие средства правовой защиты, на которые ссылается Правительство, неприменимы к его делу. Отдельные законы вступили в силу уже после того промежутка времени, о котором идёт речь, другие законы, касающиеся, к примеру, тайного наблюдения, не могли иметь сколько-нибудь значимого влияния в данном деле. Средства же судебной защиты по общему праву, которые упоминает Правительство (иски по диффамации, злонамеренной клевете, назойливому беспокойству и нарушению оказанного доверия), просто неприменимы к конкретным обстоятельствам дела Заявителя.

 

B. Оценка Суда

 

98. Суд отмечает, что Заявитель обжаловал на основании статьи 8 Конвенции, взятой как отдельно, так и в совокупности со статьёй 13, в том числе и отсутствие в его распоряжении средств правовой защиты на национальном уровне. Правительство не утверждало, что Заявитель не исчерпал все внутренние средства правовой защиты в смысле пункта 1 статьи 35 Конвенции. В своём решении о приемлемости данного дела Суд посчитал, что существует тесная связь между любым вопросом, поднятым на основании пункта 1 статьи 35, и существом требований Заявителя в отношении отсутствия эффективных внутренних средств правовой защиты, и объединил рассмотрение вопроса об исчерпании внутренних средств с рассмотрением жалобы по существу.

 

1. Применимые правовые принципы

 

99. Суд подчёркивает в очередной раз, что статья 13 гарантирует наличие на национальном уровне средства правовой защиты, способного обеспечить соблюдение защищаемых Конвенцией прав и свобод в любой форме, в которой они гарантируются в национальной правовой системе. Таким образом, смыслом данной статьи является требование наличия такого внутреннего средства правовой защиты, которое позволяло бы «компетентному национальному государственному органу» как разобрать соответствующую жалобу о нарушении Конвенции по существу, так и назначить соответствующую компенсацию (см. дела Смит и Грейди против Соединённого Королевства (Smith and Grady v. the United Kingdom), №№ 33985/96 и 33986/96, § 135, ECHR 1999-VI; и Мюррей против Соединённого Королевства (Murray v. the United Kingdom), 28 октября 1994 г., серия A, № 300-A, стр. 37-38, § 100). Данная статья, однако, не требует ни гарантии благоприятного исхода (см. вышеупомянутое дело Аман против Швейцарии, § 88, с последующими ссылками), ни инкорпорации Конвенции или определённой формы правовой защиты, поскольку государствам-участникам оставлена некая сфера усмотрения в соблюдении своих обязательств по данной статье (см. дело Вилвараджа и другие против Соединённого Королевства (Vilvarajah and Others v. the United Kingdom), 30 октября 1991 г., серия A, № 215,стр. 39, § 122).

100. Суд далее отмечает, что в вышеупомянутом деле Смит и Грейди он охарактеризовал оценку на «нерациональность», употребляющуюся в процедуре судебного контроля, следующим образом: суд не имеет права вмешиваться в осуществление полномочий административных органов действовать по своему усмотрению, за исключением случаев, когда суд убеждён в том, что решение нерационально в том смысле, что оно не входит в число возможных ответов, доступных любому разумному лицу, принимающему решение. При оценке того, вышло ли принимающее решения лицо за пределы этой сферы усмотрения, важен сам правозащитный контекст. То есть чем серьёзнее нарушение прав человека, тем более требователен должен быть суд в отношении обоснования разумности оцениваемого им решения.

По тому же делу Суд, однако, далее подчеркнул, что, несмотря на относящийся к правам человека контекст, «порог нерациональности», который требуется в таких случаях преодолеть любому заявителю, весьма высок, что подтверждается постановлениями национальных судов по данному делу. В то время как эти суды благосклонно высказывались в отношении аргументов данных Заявителей, оспаривавших обоснование определённой политики против лиц гомосексуальной ориентации в Вооружённых силах, они же пришли к выводу, что эту политику нельзя охарактеризовать как выходящую за рамки того ряда возможных ответов, которые доступны любому разумному лицу, принимающему решения, и, соответственно, её нельзя считать «нерациональной». В таких обстоятельствах Суд счёл, что, даже принимая во внимание тот факт, что жалобы г-жи Смит и г-на Грейди в Суд уже рассматривались национальными судами, порог, за пределами которого эти суды могли бы счесть явившуюся предметом обжалования политику нерациональной, был установлен столь высоко, что фактически исключал всякое рассмотрение национальными судами вопросов о том, отвечает ли вмешательство в осуществление Заявителями своих прав насущной общественной потребности и является ли оно соразмерным преследуемым целям защиты национальной безопасности и общественного порядка – принципиальных вопросов, лежащих в основе анализа Судом жалоб по статье 8 Конвенции. Вследствие этого Суд пришёл к выводу, что в распоряжении г-жи Смит и г-на Грейди не было эффективного средства правовой защиты от нарушения их права на уважение частной жизни, что является нарушением статьи 13 Конвенции.

 

2. Применение этих принципов к настоящему делу

 

101. Суд, прежде всего, отмечает, что настоящее дело отличается от прецедентов Джеймс и другие против Соединённого Королевства (James and Others v. the United Kingdom), 21 февраля 1986 г., серия A, № 98, стр. 47-48, §§ 85-86); Леандер против Швеции (Leander v. Sweden), 26 марта 1987 г., серия A, № 116,стр. 29-30, § 77); и «Санди Таймс» против Соединённого Королевства (№ 2) (The Sunday Times v. the United Kingdom) (no. 2)), 26 ноября 1991 г., серия A, № 217,стр. 32, § 61), которые устанавливают, что статья 13 не может рассматриваться как гарантирующая правовую защиту от первичного законодательства или эквивалентных национальных правовых норм. Применимое к настоящему делу законодательство не требовало открытия доступа к материалу ЗТСН, а предметом жалобы является осуществление Советом своих полномочий на раскрытие информации.

 

a) режим правовой защиты неприкосновенности частной жизни

 

102. Как и в деле Уайнер против Соединённого Королевства (Winer v. the United Kingdom), № 10871/84, решение Комиссии от 10 июля 1986 г , DR 48,стр. 154), Правительство утверждало, что Суду следует проанализировать защиту неприкосновенности частной жизни, оценивая «режим правовой защиты неприкосновенности частной жизни» в целом, поскольку этот режим фактически выполняет роль закона о неприкосновенности частной жизни.

Однако задача Суда заключается не в абстрактной оценке соответствующего законодательства или практики, а в рассмотрении, не теряя из виду и общего контекста, вопросов, поднятых настоящим делом (см. вышеупомянутое дело Аманн против Швейцарии, § 88), и, в частности, рассмотрением только тех средств правовой защиты, которые могут быть применимы в деле Заявителя (см. дела N. Против Швеции (N. v. Sweden), № 11366/85, решение Комиссии от 16 октября 1986 г , DR 50, стр. 173; Уайнер (Winer), упомянутое выше; и Стюарт-Брейди против Соединённого Королевства (Stewart-Brady v. the United Kingdom), №№ 27436/95 и 28406/95, решение Комиссии от 2 июля 1997 г., DR 90-A, стр. 45). Суд, таким образом, считает не относимым к данному делу рассмотрение средств правовой защиты, которые не имели юридической силы в соответствующее время или не относятся к фактическим обстоятельствам дела Заявителя.

103. Суд в этой связи отмечает, что Заявитель не жаловался ни на злонамеренные действия со стороны Совета, ни на информацию, не соответствующую действительности, ни (во всяком случае, напрямую) на намеренное нанесение ущерба его репутации. В деле не оспаривается то, что вопросы нарушения владения, назойливого беспокойства, причинения беспокойства, нарушения авторского права, нарушения контракта и секретного наблюдения со стороны служб безопасности не имеют отношения к жалобам Заявителя. Также и Правительство не предлагало считать, что Закон о защите данных 1998 г., Закон о преступлениях на сексуальной почве (поправка) 1976 г. и Закон о детях и молодёжи 1933 г. каким-либо образом относимы к фактам настоящего дела. Закон о правах человека 1998 г. вступил в силу лишь в октябре 2000 г., то есть уже после рассматриваемых фактических событий в деле Заявителя.

104. Суд, таким образом, ограничился оценкой средств правовой защиты, которые могут рассматриваться в той или иной степени относящимися к жалобам Заявителя.

 

b) судебный контроль

 

105. Суд счёл, что право Заявителя на неприкосновенность его частной жизни (см. пункт 87 выше) было нарушено предоставлением Советом доступа к соответствующему видеоматериалу. Он отмечает, что в рассматриваемое время Конвенция не являлась частью национального законодательства, и вопросы о том, нарушало ли данное раскрытие информации права Заявителя, предусмотренные статьёй 8, и, в частности, продемонстрировали ли органы власти, что это разглашение отвечало насущной общественной потребности и было соразмерно какой-либо законной преследуемой цели, не являлись вопросами, на которые можно было бы получить ответ в суде.

Как и в вышеупомянутом деле Смит и Грейди, единственным значимым вопросом, стоявшим перед национальными судами, был вопрос о том, можно ли назвать рассматриваемую политику «нерациональной»? Как и в деле Смит и Грейди, рассмотревший настоящее дело Высокий суд отметил, что вторжение в частную жизнь Заявителя имело место, однако, до тех пор пока общее право на неприкосновенность частной жизни не включено в английское законодательство, приходится полагаться на указания, даваемые сводами рекомендуемой профессиональной практики или иными источниками, либо иными способами избегать подобного нежелательного вторжения в частную жизнь. Высокий суд далее рассмотрел ряд факторов, включая важную роль камер видеонаблюдения в общественных местах, зафиксированные этими камерами видеоизображения, попытку (хотя и безуспешную) Совета добиться, чтобы личность Заявителя была замаскирована в кадрах, и тот факт, что видеозапись не была продана с целью извлечения коммерческой выгоды. Высокий суд заключил, что, хотя из данного достойного сожаления инцидента могут быть извлечены уроки, включая необходимость ужесточить правила Совета во избежание подобных инцидентов в будущем, он (суд) убедился в том, что действия Совета нельзя назвать «нерациональными в том смысле, что его работники лишились рассудка или действовали так, как не стала бы действовать в здравом уме никакая благоразумная местная власть».

106. При таких обстоятельствах Суд считает, что порог, за которым Высокий суд мог бы счесть оспариваемое раскрытие информации нерациональным, установлен столь высоко, что фактически исключает всякое рассмотрение им вопросов о том, отвечает ли вмешательство в осуществление Заявителем своих прав насущной общественной потребности и является ли оно соразмерным преследуемым целям защиты национальной безопасности и общественного порядка, – принципиальных вопросов, как отмечено выше, лежащих в основе анализа Судом жалоб по статье 8 Конвенции

По поводу ссылки Правительства на упомянутый выше прецедент Alconbury Developments Ltd, Суд отмечает, что это дело датируется моментом после вступления в силу Закона о правах человека 1998 г. Более того, комментарий лорда-судьи по поводу места принципа соразмерности в национальном праве является, по признанию Правительства, obiter dictum (неофициальным мнением). Во всяком случае, Правительство не считает этот комментарий показательным в отношении полного применения национальными судами принципа соразмерности при рассмотрении в порядке судебного контроля дел, подобных настоящему.

107. Суд, таким образом, считает, что судебный контроль не обеспечил Заявителя эффективным средством правовой защиты от нарушения его права на уважение его частной жизни.

 

c) комиссии по делам СМИ

 

108. Суд отмечает, что Правительство утверждало, что разбирательство в этих комиссиях предоставило Заявителю возможность заявить о своём нарушенном праве и восстановить его. Однако оно признало, что в обязанности комиссий не входит «обеспечение правовой защиты в смысле возможности предоставления денежной компенсации лицу, которое могло пострадать в результате нарушения соответствующих сводов норм».

109. Суд считает, что отсутствие у комиссий правовых полномочий назначить Заявителю денежную компенсацию означает, что эти органы были неспособны предоставить ему эффективную правовую защиту. Он отмечает, что право КНТВ налагать штраф на соответствующую телекомпанию не равноценно назначению Заявителю денежной компенсации. Несмотря на то, что Заявитель знал об открытии Советом доступа к материалу ещё до февральской (1996 г.) публикации в газете Yellow Advertiser и выхода в эфир передачи ВВС, ни КСРТ, ни КЖП не имели полномочий на предотвращение таких публикаций и трансляций.

 

d) иск о нарушении оказанного доверия

 

110. Суд считает заслуживающим особого внимания тот факт, что Правительство не утверждало, что Заявитель не исчерпал возможности использовать данное средство правовой защиты, учитывая решение Комиссии о неприемлемости именно на этом основании заявления по вышеупомянутому делу графа и графини Спенсер.

111. Суд считает, что факты настоящего дела настолько отличаются от фактов дела Граф и графиня Спенсер (Earl and Countess Spencer), что позволяют Суду заключить, что настоящий Заявитель не имел возможности воспользоваться иском о нарушении оказанного доверия как средством правовой защиты в соответствующий промежуток времени, даже принимая во внимание данное Правительством описание этого средства защиты.

Во-первых, в деле графа и графини Спенсер в пользу Заявителей говорили веские факты: их бывшие друзья тайно предали огласке информацию неоспоримо личного характера, ранее конфиденциально сообщённую им Заявителями. Настоящему Заявителю было бы намного труднее доказать, что преданный огласке видеоматериал обладал «необходимым качеством конфиденциальности», или то, что информация была «передана в обстоятельствах, подразумевающих обязательство конфиденциальности». При рассмотрении дела Судом в контексте статьи 8 Правительство утверждало, что право Заявителя на уважение его частной жизни даже не было затронуто. Оно не привело в пример ни одного прецедента из внутренней судебной практики, который мог бы считаться подобным или аналогичным настоящему делу и который указывал бы на то, что эти два требования, необходимые для иска о нарушении оказанного доверия, были соблюдены. Фактические события в вышеупомянутом деле Дуглас против Hello! Ltd произошли позднее, чем факты настоящего дела, и, что не менее важно, после вступления в силу Закона о правах человека 1998 г. В любом случае лишь один из трёх судей, рассматривавших первое дело, указал, что он готов признать существование в то время в национальном праве квалифицированного права на неприкосновенность частной жизни. Более того, Суд не убедил аргумент Правительства о том, что заключение настоящего Суда о наличии у Заявителя «расчёта на уединение или сохранение тайны» означало бы присутствие элементов, необходимых для иска о нарушении оказанного доверия. Суд считает маловероятным, что национальные суды признали бы в соответствующий промежуток времени, что видеоматериал обладал «необходимым качеством конфиденциальности» или что информация была «передана в обстоятельствах, подразумевающих обязательство конфиденциальности».

Во-вторых, после того как данный материал стал всеобщим достоянием, его повторная публикация уже не могла стать основанием для иска о нарушении оказанного доверия. Подача такого иска стала бы возможной лишь после того, как Заявителю стало известно о предоставлении Советом доступа к материалу, а именно лишь с октября или ноября 1995 г. Соответственно, иск о нарушении оказанного доверия был бы невозможен в отношении статей в газетах Brentwood Weekly News и Yellow Advertiser или в отношении передачи ВВС.

112. В отсутствие этих условий отпадает необходимость рассмотрения вопроса о том, можно ли было подачей иска о нарушении оказанного доверия добиться денежной компенсации вреда. Суд ограничится замечанием о том, что, несмотря на то, что данный вопрос фигурировал и в споре сторон в вышеупомянутом деле Граф и графиня Спенсер, Правительство в настоящем деле не сделало попытки пояснить, каким образом можно было бы добиться компенсации убытков при отсутствии предшествующего судебного запрета на публикацию. Заявитель мог бы просить суд о таком запрете лишь после того, как ему в конце октября или начале ноября 1995 г. стало известно о разглашении материала, следовательно, лишь в отношении Yellow Advertiser и ВВС. Хотя назначение компенсации в счёт прибыли (award of an account of profits) не зависит от принятия предшествующего судебного запрета, Правительство не привело в пример ни одного дела, где она была бы назначена в отношении радио- или телепередачи. Хотя компенсация в счёт прибыли в отношении национальной прессы и была возможна для графа и графини Спенсер, газета Yellow Advertiser имела не национальный, а лишь местный тираж.

 

3. Заключение Суда

 

113. В таких обстоятельствах Суд считает, что Заявитель не имел в своём распоряжении эффективного средства правовой защиты от нарушения права на уважение его частной жизни, гарантируемого статьёй 8 Конвенции. Суд не считает уместным аргумент Правительства о том, что любое признание необходимости иметь такое средство правовой защиты будет ущемлением конфликтующих с ним прав прессы, гарантируемых статьёй 10 Конвенции. Как отмечалось выше, Совет, а следовательно, и средства массовой информации могли бы достичь своих целей, надлежащим образом замаскировав личность Заявителя, либо добившись такой маскировки.

114. Соответственно, нарушение статьи 13 Конвенции при её рассмотрении в совокупности со статьёй 8 имело место.

 

III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ 

 

115. Статья 41 Конвенции гласит: 

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

116. Заявитель потребовал компенсации за нанесённый ему моральный вред и компенсации его денежных убытков, а также издержек и расходов на юридическую помощь. Правительство оспаривало эти требования.

 

A. Компенсация за моральный вред

 

117. Заявитель потребовал компенсации в размере 7 500 фунтов стерлингов за моральный вред. Он подчеркнул, что в результате оспариваемого разглашения материалов претерпел моральные страдания, беспокойство, смущение и фрустрацию: он стал объектом насмешек, шуток и оскорблений со стороны соседей, при этом предполагалась его причастность к проблеме преступности, и ему пришлось объяснять свои личные проблемы членам своей семьи после соответствующих передач и статей в СМИ. Он особо выделил то, что видеозапись относилась к морально тяжёлому периоду в его жизни, что материал был распространён без его ведома и согласия, что последующие публикации и передачи были на местном и национальном уровне, и что в его распоряжении не было средств правовой защиты в рамках национального права.

Правительство утверждало, что признание факта нарушения уже составило бы достаточную справедливую компенсацию или, в качестве варианта, что справедливой компенсацией была бы сумма приблизительно в 4 000 фунтов стерлингов.

118. Суд отмечает, что некоторые формы морального вреда, включая эмоциональные страдания, в силу самой своей природы не всегда могут быть подтверждены конкретными доказательствами. Однако это не препятствует Суду назначить компенсацию, если он сочтёт разумным предположение, что Заявителю был нанесён вред, требующий финансовой компенсации (см. дело Девис против Соединённого Королевства (Davies v. the United Kingdom), № 42007/98, § 38, 16 июля 2002 г.).

119. Суд уже отметил выше причины, по которым он считает данное вмешательство в частную жизнь Заявителя серьёзным, а также персональные последствия широкого распространения видеозаписи для Заявителя, равно как и отсутствие какого-либо эффективного средства правовой защиты в этом отношении (по поводу последнего пункта см. дело D. P. и J. C против Соединённого Королевства (D.P. and J.C. v. the United Kingdom), № 38719/97, § 142, 10 октября 2002 г.). Он считает, что Заявитель должен был вследствие этого перенести значительные эмоциональные страдания, смущение и фрустрацию, которые не компенсируются в достаточной мере признанием факта нарушения.

120. Суд вследствие этого назначает Заявителю компенсацию на справедливой основе в размере 11 800 евро за причинённый ему моральный вред.

 

В. Материальный ущерб

 

121. Заявитель также потребовал компенсации его денежных убытков, явившихся прямым следствием событий, составивших нарушение в его деле. В частности, он требовал компенсации суммы в 2 500 фунтов стерлингов, израсходованной в процедурах разбирательства в КСРТ, КНТВ, КЖП, Высоком суде и в настоящем Суде. Эта сумма включила в себя транспортные расходы, необходимые для встреч с его представителями и присутствия на слушаниях, потерю заработной платы (вследствие характера своей работы, по утверждению Заявителя, он потерял заработную плату за периоды, когда ему пришлось посещать встречи и слушания), а также расходы на почтовые отправления и телефонные переговоры. Правительство указало на то, что Заявитель требует возмещения этих сумм, не представив никаких подтверждающих расходы доказательств. Оно добавило, что в части, касающейся разбирательства в национальных инстанциях, производство этих расходов не было необходимым и обоснованным в ходе разбирательства в соответствии с Конвенцией и что, следовательно, они не подлежат компенсации.

122. Суд отмечает, что данные требования Заявителя не были им достаточно детально обоснованы, поскольку он заявил лишь общую сумму всех таких расходов, и что особенно важно, он не представил никаких документальных подтверждений понесённых таким образом денежных убытков. Ввиду этого, суд не назначает Заявителю компенсации материального ущерба.

 

С. Судебные издержки и расходы 

 

123. Заявитель далее требовал возмещения своих расходов на юридическую помощь при разбирательстве как в национальных инстанциях, так и в органах Конвенции.

124. По поводу разбирательства в национальных инстанциях Заявитель требовал возмещения суммы в 5 047,40 фунтов стерлингов, включая налог на добавленную стоимость (НДС), израсходованной в процедурах разбирательства в КСРТ, КНТВ и КЖП. Эта цифра основана на почасовых ставках гонорара в 140 фунтов стерлингов для старшего поверенного (солиситора) и в 100 фунтов стерлингов для юридического сотрудника. Помимо расходов на почту и телефон, 3 часа 45 минут были показаны как время, затраченное при разбирательстве в КЖП, и 1 час 55 минут – при разбирательстве в КНТВ, при этом Заявитель не указал, представляют ли эти цифры рабочее время поверенного или юридического сотрудника. Кроме того, по утверждению Заявителя, 13 рабочих часов 25 минут поверенного и 5 рабочих часов юридического сотрудника были затрачены при разбирательстве в КСРТ. По-видимому, в процедуре судебного контроля у Заявителя была возможность воспользоваться бесплатной юридической помощью, но никаких ходатайств об этом заявлено не было.

Правительство отвергло эту претензию, утверждая, что производство данных расходов не было необходимым и обоснованным в ходе разбирательства в соответствии с Конвенцией.

125. Заявитель также потребовал возмещения суммы в 11 563,54 фунтов стерлингов – издержек, понесённых по настоящее время, в связи с этапами разбирательства в соответствии с Конвенцией вплоть до подготовки заявлений сторон по статье 41 Конвенции включительно. Сумма сложилась из оплаты услуг поверенного и юридического сотрудника по указанным выше почасовым ставкам, а также королевского адвоката. Был представлен подробный счёт издержек, где были отмечены время, затраченное на каждом этапе, и выплаты, включая выплаты гонорара королевскому адвокату. Представлен был также и счёт за услуги адвоката на сумму в 1 727,25 фунтов стерлингов. Правительство же заявило, что требуемую сумму издержек следует уменьшить, если Суд удовлетворит требования Заявителя лишь в части, а также вычесть из неё выплаченную Заявителю сумму пособия на юридическую помощь.

126. Наконец, Заявитель потребовал ещё приблизительно 19 000 фунтов стерлингов (с включением НДС) в счёт возмещения «ожидаемых расходов» на разбирательство по Конвенции в период после принятия решения о приемлемости, но до вынесения настоящего постановления Суда. Правительство прокомментировало, что данная часть требований является слишком умозрительной, а любые будущие издержки следует обсуждать после того, как они будут понесены.

127. Суд в очередной раз подчёркивает, что возмещению, согласно статье 41 Конвенции, подлежат лишь те издержки и расходы на юридическую помощь, которые признаются понесёнными действительно, в силу необходимости и в обоснованном размере (см. дело Ластиг-Прин и Бекетт против Соединённого Королевства (Lustig-Prean and Beckett v. the United Kingdom), справедливое удовлетворение, №№ 31417/96 и 32377/96, § 32, 25 июля 2000 г.). Суд далее отмечает, что расходы по разбирательству в национальных инстанциях могут быть возмещены, если они были понесены заявителями в попытке предотвратить признанное Судом нарушение, либо для получения возмещения за нанесённый им вред (см. помимо прочих источников дело Ле Конт, Ван Левен и Де Мейер против Бельгии (Le Compte, Van Leuven and De Meyere v. Belgium), статья 50, 18 октября 1982 г , серия A, № 54, стр. 8, § 17). Возмещение судебных расходов в связи с разбирательством в национальных инстанциях было действительно назначено Судом в пунктах 30-33 постановления по вышеупомянутому делу Ластиг-Прин и Бекетт против Соединённого Королевства (справедливая компенсация).

128. Соответственно, Суд считает, что со стороны Заявителя было разумным, принимая во внимание отсутствие иных средств правовой защиты, добиваться некоего публичного признания нарушения неприкосновенности его частной жизни и признания своей правоты в комиссиях по делам СМИ. Действительно, само Правительство в контексте статьи 13 утверждало, что данные комиссии составляют часть правового режима защиты неприкосновенности частной жизни в Соединённом Королевстве и позволяют Заявителю «заявить о своём нарушенном праве и добиваться его восстановления». Фактически обращение Заявителя в КСРТ и КНТВ было успешным, так как оба эти органа признали факт нарушения неприкосновенности его частной жизни, а их решения были позднее опубликованы. Хотя его обращение в КЖП и не принесло успеха, из этого не следует, что понесённые в связи с ним расходы были понесены без необходимости на это (см., например, Финдли против Соединённого Королевства (Findlay v. the United Kingdom), 25 февраля 1997 г., Отчёты 1997-I, стр. 284, § 91). Тем не менее, Суд не считает, что все названные суммы гонораров являются обоснованными в своих размерах, учитывая характер разбирательства в данных инстанциях, и, в частности, считает завышенными количество часов, заявленное в связи с жалобой в КСРТ, и степень вовлечения в процедуру как юридического сотрудника, так и старшего поверенного.

129. Соответственно, Суд на основе справедливости назначает компенсацию в размере 3 000 евро в возмещение издержек на разбирательство в национальных инстанциях.

130. Что касается производства в соответствии с Конвенцией, Суд принял во внимание подробный счёт расходов Заявителя на оплату услуг представителей и то, что обе его жалобы по статье 8 как таковой и в совокупности со статьёй 13 выявили нарушения Конвенции. Что касается возражений Правительства против его требования о возмещении ожидаемых издержек, Суд не станет назначать возмещения издержек на подготовку объяснений после принятия решения о приемлемости дела, поскольку таковых не требовалось представлять, да и не представлялось от имени Заявителя. С другой стороны, Суд считает, что издержки на подготовку, составление и подачу заявления в соответствии со статьёй 41 были необходимы и что заявленная сумма таких издержек обоснована.

131. Суд, соответственно, назначает к уплате Заявителю сумму в 15 800 евро в возмещение издержек, связанных с разбирательством по Конвенции, за вычетом суммы в 725 евро, выплаченной Заявителю Советом Европы в качестве пособия на юридическую помощь, что составит чистую сумму в 15 075 евро.

132. Общая сумма компенсации издержек и расходов на юридическую помощь в связи с разбирательством в национальных инстанциях и органах Конвенции составит, таким образом, 18 075 евро.

 

D. Процентная ставка 

 

133. Суд считает, что ставка пени должна быть установлена в размере годовой предельной процентной ставки по ссудам Европейского центрального банка плюс три процента.

 

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД:

1. Постановляет, что в данном деле имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

2. Постановляет, что в данном деле имело место нарушение статьи 8 при рассмотрении её в совокупности со статьёй 13.

3. Постановляет:

а) что государство-ответчик обязано в течение трёх месяцев со дня, когда решение Суда станет окончательным в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, выплатить Заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в фунты стерлингов по курсу на день выплаты:

i) 11 800 (одиннадцать тысяч восемьсот) евро в возмещение морального вреда;

ii) 18 075 (восемнадцать тысяч семьдесят пять) евро в возмещение судебных издержек и расходов, включая любой начисляемый налог на добавленную стоимость;

b) что за период с истечения вышеназванных трёх месяцев до момента окончательной компенсации с данных сумм должен быть уплачен простой процент в размере годовой ставки, равной предельной процентной ставке по ссудам Европейского центрального банка в вышеназванный период, плюс три процента.

4. Отклоняет единогласно остальные требования Заявителя о справедливой компенсации.

 

Совершено на английском языке и объявлено в письменной форме 28 января 2003 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

Матти Пеллонпяя, председатель Майкл О’Бойл, заместитель секретаря 

 

© Центр защиты прав СМИ, перевод с англ., 2005