ДЖЕРУСАЛЕМ против АВСТРИИ
(Jerusalem v. Austria)
АвстрияЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЖЕРУСАЛЕМ против АВСТРИИ
(Jerusalem v. Austria)
(жалоба № 26958/95)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
27 февраля 2001 года
ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ
27/05/2001
Это решение подлежит редакционной проверке перед тем, как будет воспроизведено в заключительной форме в официальных отчётах об избранных приговорах и решениях Суда.
Европейский суд по правам человека (Третья секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:
Ж.-П. Коста, председатель,
В. Фурманн,
Л. Лукаидес,
Николас Братца,
Х. С. Греве,
К. Трайя,
М. Угрехелидзе, судьи,
а также С. Долле, секретарь секции,
проведя 3 октября 2000 г. и 30 января 2001 г. закрытые совещания, вынес следующее постановление, принятое 30 января 2001 г.
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было возбуждено по заявлению (№ 26958/95) против Австрии и подано в Европейскую комиссию по правам человека (Комиссия) по статье 25 прежней редакции Конвенции о защите прав и основных свобод человека (Конвенция) 2 марта 1995 г. Сюзанн Джерусалем (Заявительница), гражданкой Австрии.
2. Интересы Заявительницы в Суде представлял Т. Прадер – адвокат, практикующий в Вене (Австрия). Правительство Австрии (Правительство) было представлено его уполномоченным, послом Х. Уинклером, начальником отдела международного права в федеральном Министерстве иностранных дел.
3. Заявительница утверждала, что судебный запрет на повторение определённых заявлений, сделанных ею в ходе дискуссии в муниципальном совете Вены, нарушил её право на свободу выражения мнения. Кроме того, она утверждает, что судебное разбирательство, приведшее к судебному запрету, было несправедливым.
4. Заявление было передано в Суд 1 ноября 1998 г., когда вступил в силу Протокол № 11 Конвенции (пункт 2 статьи 5 Протокола № 11).
5. Заявление было направлено в Третью секцию Суда (пункт 1 Правила 52 Регламента Суда). В пределах этой секции состав Палаты, которая должна была рассматривать дело (пункт 1 статьи 27 Конвенции) был таким, как это предусмотрено пунктом 1 Правила 26 Регламента Суда.
6. Решением от 27 июня 2000 г. Палата объявила, что заявление признаётся частично приемлемым.
7. Правительство, но не Заявительница, представило в Суд свои замечания по поводу фактических обстоятельств дела (пункт 1 Правила 59).
8. Слушание происходило публично во Дворце прав человека в Страсбурге 3 октября 2000 г. (пункт 2 Правила 59).
В Суде присутствовали:
a) со стороны Правительства
Х. Уинклер, начальник отдела международного права в федеральном Министерстве иностранных дел, уполномоченный;
Б. Омс, федеральная Канцелярия, советник;
Г. Лукассер, федеральное Министерство юстиции, советник;
b) со стороны Заявительницы
Д. Эннёкл, советник.
Суд заслушал обращения Д. Эннёкла и Х. Уинклера.
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
9. Заявительница – гражданка Австрии, проживающая в Вене. В рассматриваемый период времени она была членом муниципального совета Вены, который также действует как Земельный парламент.
10. 11 июня 1992 г., в ходе заседания муниципального совета Вены, Заявительница выступила в качестве члена муниципального совета. Дискуссия была связана с предоставлением муниципалитетом субсидий ассоциации, оказывающей помощь родителям детей, вовлечённых в секты. В свете этого Заявительница сделала следующее заявление:
«Как и любой другой человек, я знаю, что сегодня понятие секта означает уже не маленькую группу, откалывающуюся от большой церкви… а психологическую секту.
«Эти психосекты также существуют и в Вене. У них есть общие черты. Один из этих общих признаков – их тоталитарный характер. Кроме того, в их идеологии проявляются фашистские тенденции; зачастую они имеют иерархические структуры. В целом человек, который оказывается вовлечённым в такую секту, теряет свою индивидуальность и подчиняется группе…»
Прокомментировав действия ассоциации, которую она сочла сектой, Заявительница продолжала следующим образом:
«…секты IPM [Institut zur Förderung der Psychologischen Menschenkenntnis] не было в Австрии в течение долгого времени. Однако в течение нескольких лет (в Швейцарии она называется VPM) она обрела влияние на политику Австрийской народной партии в отношении оборота и потребления наркотиков».
11. Далее, Заявительница утверждала, что Австрийская народная партия выпустила статью по проблеме политики в отношении оборота и потребления наркотиков совместно с IPM и вместе с IPM организовала информационные акции, в том числе общественные дискуссии. Заявительница требовала заключения муниципального совета о том, что перед выделением субсидий ассоциации должен быть исследован вопрос: является ли эта ассоциация сектой.
12. Дискуссия в муниципальном совете перешла в русло темы о политике в отношении оборота и потребления наркотиков, и Заявительница в своём дальнейшем выступлении критиковала связь Австрийской народной партии с IPM, а также сделала дальнейшие заявления о сущности IPM и её деятельности.
13. 27 октября 1992 г. IPM – ассоциация, созданная в соответствии c австрийским законодательством, и VPM (Verein zur Förderung der Psychologischen Menschenkenntnis) – ассоциация, созданная в соответствии cо швейцарским законодательством, подали гражданский иск в отношении Заявительницы в соответствии со статьёй 1330 австрийского Гражданского кодекса в Земельный суд Вены по гражданским делам (Landesgericht fur Zivilrechtssachen). Ассоциации просили Суд вынести решение о судебном запрете в отношении Заявительницы, который воспрепятствовал бы ей повторять утверждение о том, что IPM является сектой, а также предписал бы ей отказаться от этого утверждения и опубликовать опровержение в нескольких австрийских газетах.
14. 2 февраля 1993 г. Заявительница представила свой отзыв на иск. Она утверждала, что использованное ею определение «секта» было субъективной оценкой, а не утверждением о факте. Это было сказано в контексте политической дискуссии. Однако в том случае, если суд сочтёт определение «секта» утверждением о факте, она желала бы доказать, что это утверждение было правдивым, и предложить документальное свидетельство и показания свидетелей для подтверждения того, что истцы являются сектами. В качестве документального подтверждения Заявительница предложила решение суда Германии и семь статей о внутренней структуре и действиях истцов, опубликованные в газетах и других периодических изданиях. Она предложила заслушать показания четырёх свидетелей. Она также просила суд получить заключение эксперта.
15. 16 февраля 1993 г. IPM и VPM внесли изменение в свой иск о судебном запрете, добавив следующее утверждение, сделанное Заявительницей 11 июня 1992 г.:
«Один из этих общих признаков – их тоталитарный характер. Кроме того, в их идеологии проявляются фашистские тенденции; зачастую они имеют иерархические структуры. В целом, человек, который оказывается вовлечённым в такую секту, теряет свою индивидуальность и подчиняется группе…»
16. 18 февраля 1993 г. Заявительница подтвердила получение дополненного искового заявления. Она представила расшифровку стенограммы сессии Венского муниципального совета от 11 июня 1992 г. и привела довод о том, что изменение в иске касается всего лишь общего объяснения, данного определению «психосекта», и не имеет прямого отношения к истцам. Далее, она сослалась на свои предыдущие утверждения и представленные по их поводу доказательства.
17. 22 февраля 1993 г. состоялось слушание в Земельном суде. Суд принял несколько документов, представленных сторонами, закончил приём доказательств и отклонил все просьбы о приёме других доказательств, как не относящихся к делу, поскольку предоставленные документы в достаточной степени разъясняли аспекты дела.
18. 8 апреля 1993 г. Земельный суд вынес решение о судебном запрете, который препятствовал Заявительнице повторять её утверждения о том, что IPM и VPM являются сектами тоталитарного характера. Помимо этого, суд обязал Заявительницу опровергнуть эти утверждения и опубликовать опровержение в нескольких газетах. Вопреки мнению Заявительницы Земельный суд счёл её утверждения не субъективным мнением, а утверждениями о фактах. Обратившись к уставам ассоциаций и другим свидетельствам, Земельный суд посчитал, что утверждения Заявительницы не подтвердились. Заявительница распространила необоснованные предположения таким образом, как если бы это был доказанный факт, и поэтому поступила недобросовестно. Поскольку был доказан ущерб доходам и материальному положению ассоциаций-истцов, суд вынес решение о запрашиваемом судебном запрете в соответствии с § 2 статьи 1330 Гражданского кодекса.
19. 12 июля 1993 г. Заявительница подала апелляцию. Заявительница утверждала, что Земельный суд не принял доказательств, которые она хотела представить. В частности, она утверждала, что настоящая деятельность истцов и их (тоталитарные) методы не могли быть выявлены из их уставов. В частности, должны были быть исследованы внутренняя организационная структура (иерархическая структура), поведение в ответ на критику (показывающее тоталитарный характер и идеологию с чертами фашизма) и воздействие на личность людей, состоящих в них (потеря индивидуальности и подчинение группе). По мнению Заявительницы, только заключение эксперта, использующего социологические и психологические методы или интервью с людьми, подвергшимися влиянию данных ассоциаций, могло внести ясность в эти проблемы. В любом случае утверждения Заявительницы были субъективными суждениями, сделанными в контексте политической дискуссии, а не утверждениями о фактах. Поэтому судебный запрет нарушил её право на свободу выражения мнения, предоставленное ей статьёй 10 Конвенции.
20. 16 ноября 1993 г. Апелляционный суд Вены (Oberlandesgericht) поддержал решение Земельного суда в отношении запрета на воспроизведение утверждений, но отклонил требование об опровержении и публикации.
21. Это подтверждало мнение Земельного суда о том, что высказывания Заявительницы были утверждением о фактах. В отличие от Земельного суда Апелляционный суд счёл утверждения Заявительницы оскорблением, подпадающим под действие не только второго, но и первого параграфа статьи 1330 Гражданского кодекса. В этом случае Заявительница, а не истец, должна была доказать достоверность её утверждений.
22. Что касается жалобы Заявительницы об отказе Земельного суда принять доказательства, которые она представила с целью доказать факт, что истцы являются сектами, Апелляционный суд признал эти доказательства не относящимися к делу. Согласно правовой позиции Апелляционного суда утверждения Заявительницы следовало рассматривать в целом. Таким образом, использование термина «секта» не было решающим, а утверждение о фашистских тенденциях имело наибольшую важность. Это последнее утверждение представляло собой оскорбление, выходящее за рамки обоснованной критики. Поскольку Заявительница не предоставила никаких доказательств в отношении определения «психосекты», а предложила их только в отношении вопроса, являются ли истцы сектами, она не сумела доказать его правдивость, как это требуется в соответствии с § 1 статьи 1330 Гражданского кодекса. Апелляционный суд также решил, что просьба об опровержении и его публикации в нескольких газетах должна быть отклонена, так как истцы не определили, к какой аудитории должно быть обращено опровержение, несмотря на то, что утверждения Заявительницы были опубликованы в газетах.
23. 18 августа 1994 г. Верховный суд (Oberster Gerichtshof) не принял к рассмотрению последующую апелляцию Заявительницы в соответствии с законом (пересмотр дела). Однако он подтвердил, что утверждения типа «фашистские тенденции» или «тоталитарный характер» были утверждениями о фактах, доказать которые Заявительница не сумела. Сославшись на прецедентное право, суд решил, что дискредитация посредством ложных заявлений, даже сделанных в ходе политических дискуссий, выходит за рамки приемлемой политической критики и не может быть оправдана балансом интересов или правом на свободу выражения мнения.
II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
24. В статье 1330 австрийского Гражданского кодекса (Allgemeines Burgerliches Gesetzbuch) говорится следующее:
«1. Все, кто понёс материальный ущерб или убытки из-за оскорбления, могут требовать компенсации.
2. То же относится к случаям, когда кто-либо распространяет утверждения о фактах, которые ставят под угрозу репутацию другого человека, его доходы или материальное положение, и если ложность подобного утверждения была ему известна или должна была быть известна. В таком случае можно требовать признания утверждения недействительным и публикации опровержения…»
25. Члены Венского муниципального совета пользуются ограниченной парламентской неприкосновенностью. Они освобождаются от ответственности за что-либо, сказанное ими в ходе дискуссий в муниципальном совете, если тот заседает как Земельный парламент (статьи 57, 58, 96 федеральной Конституции). Однако эта привилегия не распространяется на сессии муниципального совета, во время которых он заседает как местный совет. Дело в том, что Венский совет, согласно австрийской конституции, имеет двойную функцию, являясь в одно и то же время и региональным, и местным советом (статья 108 Федеральной конституции).
ПРАВО
I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 10 КОНВЕНЦИИ
26. Заявительница утверждала, что была нарушена статья 10 Конвенции, которая предписывает следующее:
«1. Каждый человек имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого‑либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ…
2.Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определёнными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
27. Заявительница оспаривает необходимость вмешательства в её право на свободу выражения мнения. Инкриминируемые ей утверждения были сделаны в ходе сессии Венского муниципального совета и коснулись политической проблемы, а именно предоставления государственных субсидий ассоциациям и, в частности, ассоциации родителей, чьи дети оказались вовлечёнными в секты. В этом контексте Заявительница указала на то, что секты приобретали влияние в политике, и привела в качестве примера ассоциации, сотрудничающие с Австрийской народной партией. Заявительница не была вовлечена в прямой спор с VPM или IPM. Скорее, её заявления были критическим комментарием позиции другой политической партии в отношении оборота и потребления наркотиков и не могли быть поняты как выпад против репутации истцов. В любом случае сама IPM неоднократно обнародовала свои заявления о предотвращении СПИДа и о политике в отношении оборота и потребления наркотиков; таким образом, Заявительница также имела право это комментировать. Наконец, Заявительница утверждала, что её заявления по проблеме были её субъективной оценкой. Это мнение не было разделено австрийскими судами, которые квалифицировали их как утверждения о фактах, достоверность которых должна была быть доказана. Тем не менее она предложила доказательства в обоснование их правдивости, но австрийские суды не приняли их. Таким образом, она не была виновна в том, что ей не удалось доказать достоверность её утверждений.
28. Правительство согласилось с тем, что судебный запрет препятствует праву Заявительницы на свободу выражения мнения. Однако, по его мнению, эта мера в данном деле была оправданной согласно пункту 2 статьи 10, поскольку была «предписана законом», а именно статьёй 1330 Гражданского кодекса, и преследовала законную цель защиты репутации и прав других лиц. Кроме того, она была необходима в демократическом обществе в интересах этой цели. В этом отношении Правительство утверждает, что рамки приемлемой критики более широки в отношении политического деятеля, чем частного лица. Однако в данном случае Заявительница критиковала не политического деятеля, а выдвигала серьёзные обвинения против частных организаций, чья политическая функция была не более чем консультативной, если таковая была вообще. Обстоятельства, при которых Заявительница, как член муниципального совета, выступала с критикой в адрес ассоциаций, не позволяли им защищаться таким же образом в том же самом месте и перед той же самой аудиторией. Кроме того, вмешательство не было чрезмерным, так как оспариваемый судебный процесс был инициирован ex officio не государством, а частными организациями, и процесс велся не в уголовном, а в гражданском производстве.
29. Далее, Правительство утверждает, что австрийские суды правильно квалифицировали высказывания Заявительницы как утверждения о фактах. Таким образом, Заявительница имела возможность доказать достоверность своих утверждений, но не сумела этого сделать.
30. Суд отмечает, что обе стороны квалифицировали судебный запрет как вмешательство в право Заявительницы на свободу выражения мнения, которое гарантируется пунктом 1 статьи 10 Конвенции. Далее, никем не оспаривалось, что вмешательство было предписано законом и преследовало законную цель, а именно цель защиты репутации или прав других лиц в рамках пункта 2 статьи 10. Суд подтверждает эту оценку.
31. Спор в данном деле касался вопроса о том, было ли вмешательство «необходимо в демократическом обществе».
32. Согласно твёрдо установившемуся прецедентному праву Суда, свобода выражения мнения составляет одну из необходимых основ демократического общества и одно из основных условий его прогресса и самореализации каждого его члена. В соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции это применимо не только к «информации» или «идеям», которые благосклонно принимаются или расцениваются как безобидные или нейтральные, но также и к тем, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство. Таковы требования плюрализма и терпимости, без которых нет «демократического общества». Как говорится в статье 10, свобода выражения мнения допускает целый ряд ограничений, которые, однако, должны толковаться определённо, и необходимость любых ограничений должна быть убедительно доказана.
33. Тест на «необходимость в демократическом обществе » требует, чтобы Суд определил, действительно ли «вмешательство» было вызвано «насущной общественной потребностью», соответствовало ли это законной преследуемой цели и были ли причины, указанные органами федеральной власти в его оправдание, уместными и достаточными (см. дело «Санди Таймс» против Соединённого Королевства (№1) (The Sunday Times v. the United Kingdom (no.1)), 26 апреля 1979 г., серия А, № 30, стр. 38, § 62). В оценке, существует ли такая «потребность» и какие меры должны быть приняты, чтобы её удовлетворить, органам федеральной власти представлено право усмотрения. Однако их право на усмотрение не является безграничным и контролируется Европейским судом, чья задача – вынести заключительное решение о том, совместимо ли данное ограничение со свободой выражения мнения, как это гарантируется статьёй 10 (см. среди мнений многих других источников дело Нилсен и Джонсон против Норвегии (Nilsen and Johnsеn v. Norway), № 23118/93, (БП), § 43, ECHR 1999-VIII).
34. Задача Суда при осуществлении его контрольной функции состоит не в том, чтобы подменить собой органы федеральной власти, а, скорее, в том, чтобы пересмотреть в свете cтатьи 10 и всего дела в целом решение, которое они приняли в соответствии с их правом на свободу судебного усмотрения (там же).
35. При рассмотрении особых обстоятельств дела Суд будет принимать во внимание следующие моменты: должность Заявительницы, статус ассоциаций, которые начали дело с требованием о судебном запрете, и их деятельность, а также предмет дискуссии в Венском муниципальном совете.
36. Что касается должности Заявительницы, Суд обращает внимание, что она была политическим деятелем, избранным членом Венского муниципального совета. Заявительница также пользовалась ограниченной парламентской неприкосновенностью (см. пункт 25 выше). Однако сессия муниципального совета, на которой выступила Заявительница, была сессией местного совета, а не Земельного парламента. В последнем случае любое заявление, сделанное Заявительницей, было бы защищено парламентской неприкосновенностью, и иск с требованием о судебном запрете был бы невозможен. В этом отношении Суд напоминает, что если свобода выражения мнения важна для всех людей, она особенно важна для их избранных представителей. Они представляют избирателей, привлекают внимание к их приоритетным проблемам и защищают их интересы. Соответственно, вмешательство в право на свободу выражения мнения со стороны оппозиционного члена парламента, каким является Заявительница, требуют самого пристального внимания со стороны Суда (дело Кастеллс против Испании (Castells v. Spain), 23 апреля 1992 г., серия А, № 236, стр. 22-23, § 42).
37. Что касается статуса IPM и VPM, оппонентов Заявительницы в деле о судебном запрете, Правительство утверждало, что ассоциации были частными организациями, и, по смыслу статьи 10, не могли приравниваться к политическим деятелям.
38. Суд напоминает, что пределы допустимой критики в отношении политиков как таковых шире, чем в отношении частного лица. В отличие от последнего первый должен проявлять большую степень терпимости к пристальному вниманию журналистов и всего общества к каждому его слову и действию. Политические деятели должны выказывать большую степень терпимости, особенно если они обнародуют заявления, уязвимые для критики.
Однако, выходя на арену общественных дискуссий, частные лица и ассоциации также представляют себя на всеобщее обозрение. В деле Нилсен и Джонсен против Норвегии Суд счёл, что правительственный эксперт Братолм, вовлечённый в спор с Нилсеном и Джонсеном, с учётом своей должности, не мог бы приравниваться к политическому деятелю, который должен выказывать большую степень терпимости. Тем не менее, Суд счёл участие Братолма в общественных дискуссиях достаточным фактором для признания его таковым.
39. В данном случае Суд считает, что IPM и VPM являются ассоциациями, активными в общественно значимой области, а именно в области политики в отношении оборота и потребления наркотиков. Они участвовали в общественных дискуссиях по этому вопросу и, как признало Правительство, сотрудничали с политической партией. Поскольку ассоциации проявляли активность в общественно значимой сфере, они должны были выказать большую степень терпимости к критике в свой адрес, когда в ходе дискуссии оппоненты обсуждали их цели и применяемые средства.
40. Что касается опровергаемых утверждений Заявительницы, Суд считает, что они были сделаны в ходе политической дискуссии в Венском муниципальном совете. Тот фактор, что эта дискуссия произошла в муниципальном совете, который заседал как местный совет, а не как Земельный парламент, не является решающим. Вне зависимости от того, были ли утверждения Заявительницы защищены парламентской неприкосновенностью, Суд находит, что они были сделаны на форуме, который, по крайней мере, сопоставим с парламентом, если рассматривать этот вопрос с точки зрения общественной важности защиты права на свободу выражения мнения участников данного форума. В демократическом государстве парламент или сопоставимые с ним органы являются важнейшими форумами для политических прений. Для вмешательства в осуществляемую там свободу выражения мнения должны быть выдвинуты очень веские причины.
41. Дискуссия в муниципальном совете касалась предоставления государственных субсидий ассоциациям, и Заявительница прокомментировала один из пунктов повестки дня, а именно предоставление субсидий ассоциации, которая помогала родителям, чьи дети оказались вовлечёнными в секты (der Selbsthilfegruppen von Sektenopfern). Цель выступления Заявительницы состояла в том, чтобы подчеркнуть необходимость такой помощи и аргументировать её, описывая опасности группировок, которые в контексте, весьма отличном от прошлых религиозных споров, обычно упоминались как секты. В этом контексте, когда IPM и VPM не были упомянуты, она дала определение понятия «секта» и высказала мнение, что есть один аспект, который является общим для всех этих сект, – это их тоталитарный характер. Дальнейшее развёртывание этого тезиса Заявительницей полностью соответствовало общим определениям тоталитаризма. И только потом в своём выступлении она критиковала связи Австрийской народной партии с IPM и VPM.
42. В данном деле австрийские суды квалифицировали утверждения Заявительницы как утверждения о фактах. Соответственно, Заявительница была обязана доказать их достоверность во избежание судебного запрета. В этом отношении Суд ссылается на дела Лингенса против Австрии и Обершлика против Австрии, где Суд проводил различие между утверждениями о фактах и оценочными суждениями. Существование фактов можно продемонстрировать, в то время как истинность оценочных суждений не подлежит доказыванию. Требование доказать истинность оценочных суждений невыполнимо и само по себе нарушает свободу выражения мнения, которая является основной частью права, гарантированного статьёй 10 (дела Лингенс против Австрии (Lingens v. Austria), 8 июля 1986 г., серия А, № 103, стр. 28, § 46; и Обершлик против Австрии (Oberschlic v. Austria), 22 ноября 1990 г., серия A, № 204, стр. 27, § 63).
43. Однако далее Суд ссылается на то, что даже в случае, когда суждение сводится к субъективной оценке, пропорциональность вмешательства может зависеть от того, существует ли достаточное фактическое основание для опровергаемого утверждения, поскольку даже оценочное суждение, не имеющее под собой никакой фактической основы, может быть чрезмерным (см. Де Хаэс и Гийселс против Бельгии (De Haes and Gijsels v. Belgium), 24 февраля 1997 г., Отчёты о решениях и постановлениях 1997-I, стр. 236, § 47; Обершлик против Австрии (№ 2) (Oberschlic v. Austria (no. 2)), 1 июля 1997 г., Отчёты 1997-IV, стр. 1276, § 33).
44. В отличие от австрийских судов Суд находит, что в данном деле оспариваемые заявления являются добросовестным комментарием избранного члена муниципального совета по вопросам общественной значимости и должны быть расценены, скорее, как, оценочные суждения, нежели как утверждения о фактах (см. дела Лингенс против Австрии, стр. 28, § 46; Вабль против Австрии (Wabl v. Austria), № 24773/94, 21 марта 2000 г., § 36).
45. Остаётся вопрос о наличии достаточного фактического основания для подобного оценочного суждения. В этом отношении Суд обращает внимание на то, что Заявительница предоставила документальные свидетельства, в частности, статьи из газет и журналов, о внутренней структуре и характере деятельности истцов, а также решение суда Германии по данному вопросу. По мнению Суда, этот материал мог бы продемонстрировать наличие серьёзных оснований считать добросовестным комментарием оценочное суждение, высказанное Заявительницей. Кроме документальных свидетельств, принятых Земельным судом, Заявительница также представила показания четырёх свидетелей и предложила обратиться к мнению эксперта. Однако Земельный суд отказался принять эти доказательства. По мнению суда, они относились только к термину «секта», а не к термину, о котором говорила Заявительница в своём выступлении, а именно к органу тоталитарного характера, с иерархической структурой и фашистскими тенденциями, что в результате неблагоприятным образом действует на психику его членов и последователей. Таким образом, эти доказательства сочли не относящимися к делу, и их относимость никак не была прокомментирована.
Однако Суд полагает, что разграничение понятий «секта» и «психосекта с проявлением тоталитарных черт» было искусственным и игнорировало истинную сущность дискуссии, в которой участвовала Заявительница. Суд поражён непоследовательностью национальных судов: с одной стороны, требующих доказательств утверждения, а с другой стороны, отказывающихся рассмотреть все имеющиеся доказательства.
46. Суд считает, что, требуя от Заявительницы доказать истинность её утверждений и в то же самое время лишая её фактической возможности предоставить доказательства в обоснование своих утверждений и тем самым доказать, что они были добросовестным комментарием, – австрийские суды превысили свои полномочия, и судебный запрет, вынесенный в отношении Заявительницы, представляет собой неадекватное вмешательство в свободу выражения мнения.
47. Соответственно, имело место нарушение cтатьи 10 Конвенции.
II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ
48. Пункт 1 cтатьи 6 гласит:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое… разбирательство его дела… судом…»
49. В соответствии со статьёй 6 Конвенции Заявительница также жалуется, что австрийские суды отказались рассмотреть представленные ею доказательства, в частности, показания свидетелей о том, являются ли эти ассоциации сектами.
50. Это оспаривалось Правительством, которое доказывало, что австрийские суды правильно отклонили требование Заявительницы.
51. Принимая во внимание вышеизложенные соображения в отношении статьи 10 Конвенции, Суд не считает необходимым рассматривать жалобу Заявительницы по статье 6 Конвенции.
III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
52. В статье 41 Конвенции говорится:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
53. В качестве компенсации морального вреда Заявительница требует взыскать 200 000 австрийских шиллингов (ATS). Правительство не комментировало это требование.
54. Суд не исключает, что Заявительнице, возможно, был причинён моральный вред в результате нарушения статьи 10 из-за беспокойства и неопределённости в ходе судебного процесса, в результате которого было вынесено решение о судебном запрете. Однако он считает, что в сложившейся ситуации установление факта нарушения само по себе является достаточным удовлетворением (см. дело Обершлик (№ 1), цитируемое выше, стр. 29, § 69; Ньюс Ферлагс ГмбХ и КоКГ против Австрии (News Verlags GmbH and CoKG v. Austria), № 31457/96, § 66, ECHR 2000-I).
В. Затраты и издержки
55. Заявительница потребовала 101 531,40 австрийских шиллингов в качестве компенсации издержек в ходе национальных судебных процессов и 178 906,20 австрийских шиллингов для компенсации издержек, понесённых ею в связи с разбирательством в Суде. Далее, она потребовала 11 594,70 австрийских шиллингов на покрытие дорожных расходов её адвоката, участвующего в слушаниях Суда.
56. Правительство не комментировало эти требования.
57. Суд напоминает, что, согласно его прецедентному праву, ему необходимо определить, были ли затраты и издержки действительно понесены и были ли они необходимы, для того, чтобы вынести решение о компенсации или же отказать в компенсации издержек по делу, в котором было установлено нарушение Конвенции, а также установить, соответствуют ли они затребованной сумме компенсации (см., например, дело Бладет Тромсё и Стенсос против Норвегии (Bladet Tromsø and Stensaas v. Norway), № 21980/93, § 80, ECHR 1999-III). Суд полагает, что эти условия должны быть выполнены в отношении затрат и издержек, понесённых в ходе национальных разбирательств, и, следовательно, присуждает компенсацию в размере 101 531,40 австрийских шиллингов.
Что касается затрат в связи с рассмотрением дела в Суде, Суд находит это требование чрезмерным. В этом отношении Суд напоминает, что Заявительница требует 113 837,10 австрийских шиллингов для компенсации затрат и издержек, связанных только с этим процессом. Поэтому Суд, ссылаясь на суммы, присуждённые в похожих случаях (например, дело Лабита против Италии (Labita v. Italy), № 26772/95, (БП), § 210, ECHR 2000-IV), и делая оценку на основании равенства, предоставляет Заявительнице 110 000 австрийских шиллингов в качестве компенсации за издержки и затраты, понесённые в ходе разбирательства по делу в рамках Конвенции.
С. Пени
58. Согласно информации, которой располагает Суд, установленная законом норма процента, применимая в Австрии во время принятия данного решения, – 4 % в год.
НА ОСНОВАНИИ ВЫШЕИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1. Постановляет, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
2. Постановляет, что нет необходимости рассматривать в отдельности, имелось ли нарушение статьи 6 Конвенции.
3. Постановляет, что установление нарушения само по себе является достаточной компенсацией любого нематериального ущерба, понесённого Заявительницей.
4. Постановляет:
а) в течение трёх месяцев, начиная с даты, когда решение становится окончательным, в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции Государство‑ответчик должно выплатить Заявительнице следующие суммы:
i) 101 531,40 (сто одна тысяча пятьсот тридцать один австрийский шиллинг и сорок грошей) в качестве компенсации за затраты и издержки, понесённые в ходе национальных разбирательств;
ii) а также 110 000 (сто десять тысяч австрийских шиллингов) в качестве компенсации затрат и расходов, понесённых в ходе слушаний в органах Конвенции;
b) простые проценты по ежегодной норме 4 % должны будут выплачены по истечении вышеупомянутых трёх месяцев до урегулирования.
5. Отклоняет остальные требования Заявительницы о справедливом удовлетворении.
Совершено на английском языке и объявлено в письменной форме 27 февраля 2001 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.
Ж.-П. Коста, председатель С. Долле, секретарь