«БЛАДЕТ ТРОМСЁ» И СТЕНСОС против НОРВЕГИИ
(Bladet Tromso and Stensaas v. Norway)

---

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

«БЛАДЕТ ТРОМСЁ» И СТЕНСОС против НОРВЕГИИ

(Bladet Tromsø and Stensaas v. Norway)

(жалоба № 21980/93)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

20 мая 1999 года

 

 

В деле «Бладет Тромсё» и Стенсоса против Норвегии

Европейский суд по правам человека в соответствии со статьёй 27 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее Конвенция) и переходными положениями Протокола 11, а также соответствующими положениями Регламента Суда, заседая Большой палатой, в состав которой вошли следующие судьи:

Л. Вильдхабер, председатель,
Э. Палм,
А. Пастор Ридруэхо,
Дж. Бонелло,
Е. Макарчик,
Р. Тюрмен,
Ж.-П. Коста,
Ф. Тулкенс,
В. Стражницка,
В. Фурман,
М. Фишбах,
В. Буткевич,
Х. Касадеваль,
Х. С. Грейва,
А. Бака,
Р. Марусте,
С. Ботучарова, судьи
а также М. де Бур-Букиккио, заместитель секретаря Суда; проведя 27 и 28 января и 21 апреля 1999 г. совещания за закрытыми дверями, вынес следующее постановление, принятое в последний из указанных выше дней.

 

ПРОЦЕДУРА

 

1. Дело было передано в Суд в соответствии с прежней статьёй 19 Конвенции Европейской комиссией по правам человека (далее Комиссия) 24 сентября 1998 г. и правительством Норвегии (далее Правительство) 29 октября 1998 г. в трёхмесячный срок, предусмотренный пунктом 1 статьи 32 и статьёй 47 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Дело было начато после принятия Комиссией жалобы (21980/93) против Королевства Норвегии, которая была подана 10 декабря 1992 г. в соответствии с действующей тогда статьёй 25 основанной по норвежским законам компанией с ограниченной ответственностью «Бладет Тромсё A/S», которая издавала газету «Бладет Тромсё», и её бывшим редактором, гражданином Норвегии, г-ном Полом Стенсосом. 

В запросе Комиссия ссылалась на прежние статьи 44 и 48, а также на заявление, в котором Норвегия признавала обязательность юрисдикции Суда (ныне не действующая статья 46), а Правительство ссылалось в своём заявлении на прежние статьи 44 и 48. Цель запроса выяснить, свидетельствуют ли материалы дела о нарушении государством-ответчиком своих обязательств, указанных в статье 10 Конвенции.

2. В ответе на запрос, поданный согласно пункту 3(d) Правила 33 прежнего Регламента Суда В, Заявители назначили адвокатов, представляющих их интересы в Суде (бывшее Правило 31).

3. Вследствие вступления в силу 1 ноября 1998 г. Протокола 11 рассмотрение дела, в части применения положений пункта 5 статьи 5 этого Протокола, было поручено Большой палате Суда, в которую вошли ex officio: Х. С. Грейва, судья, избранная от Норвегии (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 4 Правила 24 Регламента Суда); Л. Вильдхабер, председатель Суда;  Э. Палм, заместитель председателя Суда; а также Ж.-П. Коста и  М. Фишбах, заместители председателей секций (пункт 3 статьи 27 Конвенции и пункты 3 и 5(а) Правила 24 Регламента Суда). Другими судьями, назначенными для укомплектования Большой палаты, были А. Пастор Ридруэхо, Дж. Бонелло, Е. Макарчик, П. Кюрис, Р. Тюрмен, Ф. Тулкенс, В. Стражницка, В. Буткевич, Х. Касадеваль, А. Бака, Р. Марусте и С. Ботучарова (пункт 3 Правила 24 и пункт 4 Правила 100 Регламента Суда). Впоследствии В. Фурманн, запасной судья, заменил Кюриса, который не мог принимать участие в дальнейшем рассмотрении дела (пункт 5(b) Правила 24).

4. Л. Вильдхабер  через заместителя секретаря Суда провёл с лицом, уполномоченным Правительством, адвокатами Заявителей и представителем Комиссии консультацию по вопросам организации письменного сопровождения разбирательства. В соответствии с изданным после этого распоряжением 5 января 1999 г. секретарь Суда получил меморандумы Правительства и Заявителей. 15 января 1999 г. секретарь Комиссии проинформировал Суд о том, что на слушаниях со своими замечаниями выступит представитель Комиссии.

В различные даты между 29 января и 17 марта 1999 г. согласно статье 41 Конвенции Правительство и Заявители подали свои дополнительные письменные замечания.

5. В соответствии с решением Председателя 27 января 1999 г. во Дворце прав человека в Страсбурге состоялось открытое слушание дела. 

В Суде присутствовали:

а) от Правительства

Ф. Элгесем, адвокат, назначенный Управлением по гражданским делам при Министерстве юстиции, уполномоченное лицо;

Т. Стабелл, заместитель министра юстиции по гражданским делам, консультант;

К. Каллеруд, главный прокурор Генеральной прокуратуры, консультант;

b) от Заявителей

К. Бойль, юрист, советник; 

С. Волланд, адвокат, советник;

c) от Комиссии

А. С. Арабаджиев, представитель.

Суд выслушал обращение г-на Арабаджиева, г-на Волланда, г-на  Бойля, г-на Элгесема и г-на Стабелла.

 

ФАКТЫ

 

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

 

А. Предмет спора

 

6. Первый Заявитель – это компания с ограниченной ответственностью «Бладет Тромсё», выпускающая ежедневную газету «Бладет Тромсё» в г. Тромсё. Второй Заявитель, г-н Пол Стенсос, 1952 г. рождения, который был редактором этой газеты. Сейчас он проживает в городе Несбру возле Осло.

Тромсё является региональной столицей северной части Норвегии. Это центр тюленебойного промысла страны. В нём есть университет, в котором располагается Международный арктический научно-исследовательский центр.

В рассматриваемое время ежедневник «Бладет Тромсё» выходил тиражом около 9 000 экземпляров. Норвежское агентство новостей (NTB) использовало его наряду с другими региональными норвежскими газетами в качестве постоянного источника информации.

7. В сезон охоты на тюленей 1987 г. г-н Одд Ф. Линдберг присутствовал на борту тюленебойного судна «Хармони» как внештатный корреспондент, писатель и фотограф. Несколько его статей, написанных в указанное время, были опубликованы в газете «Бладет Тромсё». В этих статьях автор не высказывал критики в адрес тюленьего промысла. 3 марта 1988 г. г-н Линдберг обратился в Министерство рыболовства с заявлением о назначении его инспектором по промыслу тюленей на сезон 1988 г. на судно «Хармони». Согласно своему назначению он служил на борту «Хармони» с 12 марта по 11 апреля 1988 г., когда корабль вернулся в порт Тромсё. С этого дня по 20 июля 1988 г. газета «Бладет Тромсё» опубликовала двадцать шесть статей, основанных на инспектировании г-на Линдберга.

8. 12 апреля 1988 г. газета «Бладет Тромсё» напечатала интервью с г-ном Линдбергом, в котором он inter alia утверждал, что некоторые моряки на борту «Хармони» нарушали принятые в 1972 г. Правила тюленебойного промысла (forskrifter for ut velse av selfangst) с внесёнными в них в 1980 г. поправками, изданными Министерством рыболовства. Статья вышла под заголовком (все нижеприведённые цитаты переведены с норвежского) «Исследование выявляет жестокие методы промысла тюленей в западной части Северного Ледовитого океана. Прискорбные нарушения правил».

Во вступлении к статье было приведено следующее высказывание г-на Линдберга (более крупным шрифтом): 

«Если промысел тюленей будет разрешён и дальше, некоторые тюленебои должны будут прекратить убивать тюленей так, как они это делают сейчас. Во время последних двух зим, которые я провёл в Северном Ледовитом океане, я обнаружил то, что совершенно несовместимо с принятыми методами промысла тюленей. Тем не менее, я хотел бы подчеркнуть: только некоторые охотники виновны в этом [в нарушении правил], но эти немногие наносят вред тюленьему промыслу и предоставляют Гринпис  веские аргументы. Это весьма печально и совершенно необходимо!»

Далее в интервью inter alia говорилось:

«Если разрешить и в будущем промысел тюленей, а я придерживаюсь мнения, что это должно быть сделано, нужно будет посадить инспектора на каждый корабль. Одно это гарантирует то, что животных будут убивать согласно правилам и не причинят лишних страданий.

…Но позвольте мне подчеркнуть: я не против охоты на тюленей, я за то, чтобы она проводилась достойно.

…Г-н Линдберг утверждает, что ему поступали угрозы от охотников, чтобы он не разглашал его наблюдения и впечатления от охоты на тюленей в западной части океана. Он не хочет вдаваться в подробности.

…Это будет написано в отчёте, который я собираюсь написать…».

В статье не упоминалось ни одного имени охотника на тюленей и не приводились подробности якобы нелегальных методов охоты.

9. Для того чтобы защитить себя от обвинений, содержащихся в статье от 12 апреля 1988 г., цитаты из которой приведены выше, капитан «Хармони» и трое членов команды дали интервью, которое ежедневник «Бладет Тромсё» опубликовал 13 апреля. Во вступлении к интервью помимо прочего говорилось (более крупным шрифтом):

«Команда «Хармони» вне себя от гнева. Голословные утверждения «исследователя», г-на Линдберга о… зверских убийствах тюленей переполнили чашу нашего терпения. Г-н Линдберг явно врёт. Он притворяется исследователем, но не имеет ни малейшего понятия, о чём он говорит», – заявил член команды г-н Квернмо».

В отдельном интервью с г-ном Квернмо под названием «Они чувствуют себя оскорблёнными» приводятся следующие его высказывания (во вступлении, напечатано заглавными буквами):

«Я не знаю, чего добивается г-н Линдберг, обвиняя нас в зверских убийствах животных. Но мы чувствуем себя очернёнными и так этого не оставим».

Далее в интервью г-н Квернмо говорит:

«…Г-н Линдберг представил нас кровожадными убийцами, но мы достаточно гуманны и соблюдаем правила…»

10. Официальный отчёт г-на Линдберга по промысловой экспедиции был закончен спустя два с половиной месяца 30 июня 1988 г. Отчёт был подан намного позже установленного срока для подготовки такого рода отчётов и уже после того, как Министерство рыболовства запросило его. Министерство получило отчёт 11 июля 1988 г. и из-за праздников отложило его рассмотрение.

В своём отчёте г-н Линдберг обвинял пятерых членов команды в ряде нарушений правил тюленьего промысла. Он помимо прочего утверждал:

«Я также заметил, что тюлени, убитые таким образом, что они казались мёртвыми, оживали тогда, когда с них сдирали шкуру. Я видел несколько раз, что животные, которые были ободраны живьём, показывали, что их мозговая активность ещё не угасла».

Г-н Линдберг рекомендовал на каждом корабле иметь инспектора по промыслу тюленей, а для новичков-тюленебоев организовать обязательные учения, после которых проверять знание правил. В заключение г-н Линдберг предлагал внести поправку в Правила относительно убийства взрослых тюленей при самозащите.

 

В. Приказ о неразглашении отчёта

 

11. Министерство рыболовства решило временно (см. пункт 14 ниже) не разглашать данные отчёта, ссылаясь на пункт 5 раздела 6 Закона о доступе общественности к документам в сфере государственного управления (lov om offentlighet i forvaltningen, Закон № 69 от 19 июня 1970 г.). Опираясь на этот закон, Министерство было уполномочено сохранить данный отчёт в тайне от общественности по причине того, что он содержал сведения о нарушениях закона.

Статья, опубликованная в «Бладет Тромсё» 15 июля 1988 г., содержала следующие соображения по поводу такого решения Министерства: 

«Отчёт носит такой характер, что мы изъяли его из публичного разглашения», – говорит консультант Министерства. – Пока мы его просто просмотрели. Когда у нас будет время изучить его более подробно, он будет отослан в Рыбинспекцию и в Совет по промыслу тюленей. Но сначала следует проверить всю информацию, предоставленную инспектором Линдбергом, в частности, относительно тех случаев, которые могут быть предметом исследования с точки зрения Уголовного кодекса. Всем, кто персонально отмечен в отчёте, будет дана возможность дать объяснения и защитить себя».

 

С. Оспариваемые статьи от 15 и 20 июля 1988 г.

 

12. В вышеуказанной статье от 15 июля 1988 г. ежедневник «Бладет Тромсё», получив копию отчёта, который г-н Линдберг передал в Министерство рыболовства, воспроизвёл некоторые из его высказываний относительно предполагаемых нарушений правил тюленебойного промысла членами команды судна «Хармони». Заголовки на первой странице гласили:

«Шокирующий отчёт»,

«С живых тюленей сдирают шкуру».

На первой странице был следующий текст:

«Инспектор по тюленебойному промыслу, г-н Линдберг, подвергает критике норвежских промысловиков в шокирующем отчёте по сезону прошлого года. Он говорит о незаконных методах убоя животных, нетрезвых членах команды и начале промысла до начала охотничьего сезона в нарушении закона. Не считая того, что в отчёте упоминается о том, что его избили разъярённые охотники, которые также угрожали размозжить ему голову гарпуном (hakapik), если он не будет молчать. «Отчёт носит такой характер, что мы не стали публично разглашать его», – говорит представитель Министерства рыболовства».

13. 19 и 20 июля 1988 г. газета «Бладет Тромсё» напечатала полный отчёт в двух частях. Во вступлении к первой части говорилось:

«…За последние несколько дней [отчёт г-на Линдберга] создал бурю в обществе относительно тюленебойного промысла. Многие люди считают этот отчёт слишком резкой критикой данной профессии. Однако такая критика вызвала и противоположную реакцию на национальном и международном уровнях. В нескольких откликах, поступивших в «Бладет Тромсё», напрямую говорится о том, что г-н Линдберг является агентом Гринпис.

Г-н Линдберг предоставил нам доступ к своим записям по экспедиции. Отчёт был объявлен Министерством конфиденциальным, и в нём помимо прочего были названы некоторые лица, которых связывали с нарушением правил. Мы опустили имена…

Отчёт… содержит не только одностороннюю критику… Г-н Линдберг хвалит некоторых членов экипажа судна. В дополнение [он] пишет, что не против тюленебойного промысла в целом. Но не в такой манере, как проводилась охота в этом году в Северном Ледовитом Океане».

Вторая часть отчёта г-на Линдберга, которая была напечатана в «Бладет Тромсё» 20 июля 1988 г., содержала следующие утверждения (чёрными чернилами зачёркнуты имена членов команды, упомянутых ниже в квадратных скобках):

«В 11:45 [член команды] забил до смерти самку гренландского тюленя, которая защищала своего детёныша.

В 14:40 [член команды] забил до смерти самку гренландского тюленя, которая защищала своего детёныша.

В 15:00 [член команды] забил до смерти самку гренландского тюленя.

В тот же день [I] указал капитану, что [член команды] не убивал тюленят в соответствии с правилами охоты (то есть он ударил остриём [багра] и уволок детёныша за собой.

В 15:00 [член команды] забил до смерти самку гренландского тюленя.

В 19:00 [член команды] забил до смерти самку гренландского тюленя, которая защищала детёныша».

Охоту на гренландских тюленей легализовали в 1987 г.

 

D. Публикации «Бладет Тромсё» с 15 по 20 июля 1988 г., связанные с настоящим делом

 

14. В комментарии от 15 июля в «Бладет Тромсё» говорилось:

«Плохие условия работы?

Хорошо ли власти контролируют тюленебойный промысел, ведущийся в настоящее время? Имеют ли инспекторы Министерства рыболовства условия работы, которые дают им возможность составлять беспристрастные отчёты об охоте на тюленей, или они слишком зависят от того, чтобы поддерживать с тюленебойцами хорошие отношения? Другими словами, достаточно ли независимы инспекторы по тюленебойному промыслу в своих наблюдениях на борту зверобойных судов?

Такие вопросы «Бладет Тромсё» получила от людей, которые хорошо разбираются в этом деле, но по разным причинам не хотят публичной огласки. Эти вопросы связаны с отчётом, который г-н Линдберг передал своему работодателю, Министерству рыболовства. Г-н Линдберг был назначен инспектором по промыслу тюленей на борт зарегистрированного в Тромсё судна «Хармони»… во время сезона 1988 г. Отчёт настолько критичный, что Министерство решило на время наложить на него гриф «секретно»… Консультант Министерства… признаёт, что он никогда раньше не получал отчёта от инспектора тюленебойного промысла, который был бы “таким злым”».

15. 18 июля 1988 г. в «Бладет Тромсё» было опубликовано продолжение интервью с членом команды, г-ном Квернмо, под заголовком «Жёсткая критика инспектора по тюленебойному промыслу г-на Линдберга: обвинения совершенно безосновательны». Подпись под фотографией на первой полосе:

«Обыкновенная ложь. 

«Судя по тому, что распространила пресса относительно отчёта [г-на Линдберга], я бы назвал его заявления обыкновенной ложью», – говорит г-н Квернмо. [Он]… требует, чтобы этот отчёт немедленно передали [команде]. В этом его поддержали коллеги г-н С. и г-н М…».

Интервью с г-ном Квернмо продолжалось в середине газеты под заголовком «Г-н Линдберг лжёт». Кроме того, на эту же тему газета опубликовала письмо от г-на Квернмо главному редактору. По словам г-на Квернмо, присутствие г-на Линдберга на борту «Хармони» в 1987 г. не было принято благожелательно. Поэтому при отправлении экспедиции 1988 г. ему было отказано владельцем корабля и командой. Обращение в Министерство рыболовства о добровольном принятии на себя обязательств инспектора в экспедиции в Северный Ледовитый океан было его последним шансом. Без лишних проволочек Министерство назначило его инспектором, поскольку он предложил выполнять работу бесплатно. Поэтому Министерство послало инспектора, чьи знания о правилах тюленебойного промысла были чрезвычайно слабы и который физически не годился для этой работы. Он выполнял свои обязанности крайне плохо и как-то странно.

16. В редакционной статье, опубликованной также 18 июля 1988 г., газета писала: 

«Некоторые люди полагают, что после разоблачения инспектором по промыслу норвежский тюленебойный промысел опять подвергнется критике любителей природы. Мы надеемся, что этот отчёт укрепит [репутацию Норвегии] как серьёзной тюленепромысловой страны при условии, что содержание отчёта будет использовано конструктивно. В любой профессии находятся люди, которые злоупотребляют доверием, полученным от общества, и которые работают на грани закона. Рыболовецкие органы должны строго наказывать за любое нарушение. У них сейчас есть уникальная возможность прояснить цель тюленебойного промысла в Норвегии и установить правила его проведения, принятые во всём мире.

То, что раскрывается в новом отчёте… должно восприниматься как единичный, заслуживающий сожаления эпизод, гарантирующий более тщательное внимание к тому, как будет проводиться промысел тюленей в Норвегии в последующие годы…».

17. 19 июля ежедневник «Бладет Тромсё» опубликовал статью под названием:

«Федерация моряков в ярости и называет отчёт по тюленебойному промыслу заказной работой для Гринпис!»

Были процитированы слова двух представителей Норвежской федерации моряков, которые помимо прочего говорили:

«Мы знаем наших тюленебоев и также наслышаны о г-не Линдберге. Поэтому мы можем сказать: мы не верим ни слову из его отчёта! Мы также не сомневаемся, что на борт «Хармони» его заслал Гринпис. В дальнейшем мы будем требовать, чтобы Министерство предоставило всю информацию по его назначению.

…Мы также очень удивлены тем, что автор передовицы в «Бладет Тромсё» от 18 июля 1988 г. встал на сторону инспектора, не имея достаточных знаний по промыслу тюленей. Мы считаем это пугающим…».

18. В тот же день «Бладет Тромсё» опубликовала интервью с г-ном Линдбергом, в котором он настаивал на том, что в своём отчёте он также хорошо отзывался о десяти членах команды, которых он называл по именам.

19. В интервью, опубликованном в «Бладет Тромсё» 20 июля 1988 г., представитель Гринпис отрицал, что организация каким-либо образом причастна к отчёту г-на Линдберга.

 

Е. Другие публикации, вышедшие в то же время или позже оспариваемых статей

 

1. Пресс-релиз, выпущенный Министерством рыболовства

 

20. В пресс-релизе, выпущенном 20 июля 1988 г., Министерство рыболовства заявило, что из-за специфического содержания и формы отчёт г-на Линдберга был изъят для публичного разглашения до особого распоряжения. Ветеринарная экспертиза показала, что содрать кожу с живого тюленя практически невозможно, хотя при убое довольно часто происходят рефлекторные сокращения мышц животного.

Что касается назначения г-на Линдберга на должность инспектора, Министерство утверждало, что в своём заявлении он ссылался на тот факт, что участвовал в охоте на тюленей в 1987 г. для того, чтобы изучить все аспекты промысла и выполнить исследование для университета Осло. Он также намеревался участвовать в охоте сезона 1988 г. Целью его исследования было написать книгу о тюленебойном промысле и провести научную работу. К тому же он указал, что, поскольку он всё равно должен был отправиться на борту «Хармони» в сезон 1988 г., то был готов безвозмездно провести инспекцию.

Министерство несколько раз по телефону связывалось с г-ном Линдбергом. Во время этих разговоров он сказал, что изучал биологию и являлся членом нескольких научных обществ, в частности, в области полярных исследований. Министерство решило назначить г-на Линдберга в виду того, что он был готов бесплатно выполнить работу и имел научно-исследовательский опыт.

Пока г-н Линдберг добивался участия в охотничьей экспедиции, он предложил свои услуги Институту биологии в университете Осло. В результате во время экспедиции он собрал для Университета коллекцию определённых частей тюленьей туши. Последующее изучение вопроса показало, что у инспектора не было официального высшего образования и достаточной компетенции как исследователя, а также никакого опыта убоя животных. Его эмоциональная реакция и комментарии по убою тюленей можно объяснить недостаточными знаниями для того, чтобы быть инспектором. Отчёт г-на  Линдберга нельзя рассматривать как серьёзный и компетентный инспекционный документ.

 

2. Публикации в газете «Бладет Тромсё»

 

21. 21 июля 1988 г. в «Бладет Тромсё» была опубликована статья под заголовком «Министерство рыболовства отклоняет отчёт г-на Линдберга», в которой были приведены следующие слова высокопоставленного чиновника Министерства:

«Отчёт [г-на Линдберга] нельзя рассматривать как серьёзный… инспекционный документ, поскольку автор не обладает соответствующей компетенцией, которой должен обладать инспектор…»

22. Другая статья, опубликованная в «Бладет Тромсё» в тот же день, процитировала г-на Квернмо:

«Мы искренне рады, что обвинения г-на Линдберга о том, что мы нарушали законы и правила во время охотничьего сезона на тюленей в этом году… были признаны Министерством несостоятельными…. Мы бы никогда не признали, что, кроме всего прочего, сдирали шкуру с живых тюленей…»

23. Следующая статья в номере от 23 июля 1988 г. имела такой заголовок:

«Охотники на тюленей подвергаются издевательствам. Федерация моряков хочет привлечь полицию: «Проведите расследование по делу о тюленях!» 

В тот же день «Бладет Тромсё» публикует продолжение интервью с высокопоставленным чиновником Министерства рыболовства, содержащее следующие заявления:

«По моему мнению, пресса высказала достаточно нападок на профессию тюленебоя. Представьте себе, что вы, работая в СМИ, подверглись нападкам в той же манере. Я могу вам сказать, что сейчас некоторые охотники не могут спокойно спать, а некоторым звонят и днём, и ночью».

Вчера [чиновник] выглядел не таким уставшим, как после публикации в газете «Афтенпостен» (Aftenposten) фотографий г-ном Линдбергом, где тюленей убивают багром, снятых в последний охотничий сезон. [Чиновник] не одобрил и нашу газету, заявив следующее: «Именно вы начали всё это сумасшествие!».

24. В последующей статье, опубликованной в «Бладет Тромсё» 25 июля 1988 г., были приведены высказывания двух бывших тюленебойных инспекторов:

«Мы не можем утверждать, что г-н Линдберг не был свидетелем и не видел того, что он описывает в своём отчёте… Но он сделал совершенно неверные выводы. Норвежские тюленебои [те, которые работают в Северном Ледовитом океане] исполнительны и  ответственны, и если им приходится убивать животных, обладают более высокими моральными качествами, чем обычные норвежские охотники…».

 

3. Публикации в других СМИ

 

25. 15 июля 1988 г. Норвежское агентство новостей опубликовало сводку новостей, пользуясь информацией, предоставленной газетой «Бладет Тромсё» в тот же день, когда г-н Линдберг сделал свои заявления (см. пункт 12 выше). В ней говорилось, что Министерство рыболовства не отрицало, что имели место нарушения Правил промысла тюленей. Эта сводка была отправлена примерно 150 подписчикам, и различные газеты опубликовали статьи, используя её как источник информации.

26. В сводке новостей от 18 июля 1988 г. Норвежским агентством новостей, использовавшим ежедневник «Бладет Тромсё» как источник информации, утверждалось, что, во-первых, команда требовала, чтобы отчёт немедленно стал доступен общественности (straks offentliggjort), и, во-вторых, чтобы Ассоциация владельцев рыболовецких судов потребовала того же. Правительство доказывало, что первое требование было основано на публикации «Бладет Тромсё» от 18 июля 1988 г. (см. пункт15 выше), неверно указавшей, что команда попросила, чтобы ей передали отчёт. В другой сводке новостей в ту же самую дату агентство заявило, что Министерство объявило, что ветеринарная экспертиза поставила под сомнение отчёт г-на Линдберга, что Министерство опубликует в дальнейшем информацию о результатах и, возможно, об обстоятельствах его принятия на работу в качестве инспектора, но никаких комментариев не последует, пока не будет собрано достаточно информации. В сводке также говорилось, что в тот же день Ассоциация владельцев рыболовецких судов и команда попросили, чтобы отчёт предоставили на суд общественности. «Бладет Тромсё» получила сводку новостей в тот же день.

Согласно сводке новостей от 19 июля 1988 г. Министерство рыболовства сообщило, что при назначении г-на Линдберга инспектором оно опиралось на информацию, которую сообщил о себе сам г-н Линдберг, подчеркнув, что он имеет опыт научно- исследовательской работы. Агентство поняло это так, что Министерство имело в виду то, что его исследования и связи с университетом Осло были более тесными, чем оказались на самом деле.

В последующей сводке, которая вышла в тот же день, агентство подчеркнуло, что г-н Линдберг отказался встретиться с представителями Министерства для обсуждения своего отчёта.

19 июля 1988 г. газета Adresseavisen, ссылаясь на сводки новостей, выпущенных Норвежским агентством новостей, сообщила, что тюленебои попросили сделать отчёт г-на Линдберга достоянием общественности.

27. Отчёт г-на Линдберга получил широкое распространение также в других СМИ. 29 июля и 3 августа 1988 г. подробные выдержки из отчёта были опубликованы в Fiskaren –  издании, выходящим для моряков раз в две недели. Одна из статей, опубликованная 29 июля, была озаглавлена следующим образом:

«Г-н Линдберг в отчёте об охоте на тюленей:

Случалось, что с тюленей сдирали кожу, когда их глаза ещё вращались и они кричали».

Во вступлении к статье говорилось следующее:

«Во время последнего охотничьего сезона никто не проверял, умерло ли животное, после того, как в него выстрелили. И животные валялись на борту часто всё ещё живые. С них уже сдирали шкуру, а их глаза ещё вращались, и они кричали.

Г-н Линдберг приводит несколько таких случаев, свидетелем которых он являлся, когда был инспектором по промыслу тюленей на борту «Хармони». Такие заявления привели к тому, что Министерство и профессионалы посчитали отчёт г-на Линдберга несерьёзным и не захотели обнародовать его. В своём отчёте г-н Линдберг выдвигает серьёзные обвинения против названных им тюленебоев. В выдержках, опубликованных в Fiskaren мы опустили имена».

28. Выдержки, опубликованные Fiskaren 3 августа 1988 г., включали наблюдения, которые сделал г-н Линдберг в отчёте, представленном газетой «Бладет Тромсё» в номере от 20 июля 1988 г.

29. Дебаты по поводу отчёта г-на Линдберга не утихали на протяжении нескольких месяцев, вплоть до 9 февраля 1989 г., когда в Осло состоялась пресс-конференция. В фильме под названием «Скорбь по тюленям» (включавшем съёмки, сделанные г-ном Линдбергом на борту «Хармони») можно было увидеть некоторые нарушения правил тюленебойного промысла. Кадры из фильма были показаны Норвежской телевещательной корпорацией в этот же день позже, полностью фильм транслировал Шведский телеканал 11 февраля 1989 г. В течение последующих нескольких дней кадры из фильма показали более двадцати компаний по всему миру, включая CNN и BBC.

 

F. Доклад следственной комиссии

 

30. Принимая во внимание самые противоречивые отклики на фильм как в Норвегии, так и по всему миру, министр рыболовства был отозван из официальной поездки за рубеж. 14 февраля 1989 г. промысел тюленей был рассмотрен в парламенте, а 24 февраля 1989 г. Правительство объявило о создании следственной комиссии. Правительство немедленно запретило охоту на молодых тюленей и тюленят.

31. 5 сентября 1990 г. следственная комиссия представила на рассмотрение подробный доклад, основанный на нескольких свидетельствах, включая помимо прочего и отчёт г-на Линдберга, его съёмку и написанную им книгу. В целях расследования г-н Линдберг был допрошен городским судом Сарпсборга (byrett) как свидетель. Комиссия также заслушала нескольких членов команды «Хармони», а также других инспекторов по охоте на тюленей.

В своём отчёте следственная комиссия сообщила, что вина названных в отчёте г-на Линдберга тюленебоев не была доказана. Она не нашла веских доводов в пользу его обвинений, что с ещё живых тюленей сдирали шкуру или что убивали тюленят (пункт 8).

С другой стороны, комиссия установила несколько нарушений правил охоты (стр. 9), которые как раз и были засняты г-ном Линдбергом. Например, одного  тюленя убили острием багра, не ударив его предварительно тупым концом. Другого тюленя зарубили топором, а третьего подняли на борт ««Хармони»» ещё живым. Комиссия опубликовала те части отчёта г-на Линдберга, которые имели отношение к экспедиции на борту «Хармони», не упоминая имена членов команды. Комиссия также рекомендовала несколько поправок в Правила охоты относительно методов охоты и обучения тюленебоев. Эти рекомендации совпали с некоторыми предложениями г-на Линдберга, о которых он говорил в своём отчёте относительно обучения охотников и обязательного присутствия инспектора на борту каждого тюленебойного судна.

 

G. Процедура диффамации против г-на Линдберга

 

32. В марте 1989 г. команда ««Хармони»» начала процедуру диффамации против г-на Линдберга в Сарпсборгском городском суде, ссылаясь на обвинения, которые он выдвинул относительно охотничьих сезонов 1987 и 1988 гг. В своём решении от 25 августа 1990 г. Городской суд объявил незаконными пять заявлений из его отчёта по части 1 статьи 253 Уголовного кодекса. Два других высказывания, сделанных г-ном Линдбергом в другом контексте, также были объявлены не соответствующими действительности.

Более того, Городской суд запретил г-ну Линдбергу публично показывать отснятый на борту «Хармони» материал и обязал его выплатить команде компенсацию в 10 000 норвежских крон (НК) согласно Закону о компенсации ущерба от 1969 г. и судебные издержки. Его просьба об апелляции по такому решению была отклонена Апелляционным комитетом Верховного суда 16 мая 1991 г.

33. Будучи гражданином Швеции, г-н Линдберг опротестовал исполнение приговора городского суда Сарпсборга от 25 августа 1990 г. в Швеции на том основании, что он нарушал его право на свободу выражения мнения по статье 10 Конвенции.

В решении от 16 декабря 1998 г. шведский Верховный суд поддержал решение Апелляционного суда Западной Швеции от 25 апреля 1997 г., отклонив жалобу г-на Линдберга. Отметив, что выполнять пересмотр норвежского решения не входило в его юрисдикцию, шведский Верховный суд постановил, что решение последнего не несёт никакого нарушения прав г-на Линдберга по статье 10 Конвенции. Это положение, следовательно, не составляло препятствия в исполнении приговора. Тот факт, что оспариваемый фильм был показан в Швеции, также не обозначал, что выполнение решения норвежского суда противоречит интересам шведской общественности.

 

H. Процедура диффамации приводит к жалобе Заявителей на основании Конвенции

 

34. 15 мая 1991 г. члены команды «Хармони» также начали процедуру диффамации против Заявителей, требуя компенсацию и признания недействительными некоторых высказываний, приведённых в отчёте г-на Линдберга и опубликованных в «Бладет Тромсё» 15 и 20 июля 1988 г.

35. 4 марта 1992 г. после выслушивания сторон и свидетелей по делу в течение трёх дней Окружной суд Норд-Тромса (herredsrett) вынес своё решение, в котором единогласно признал следующие высказывания диффамационными по статье 247 Уголовного кодекса и объявил их не соответствующими действительности согласно пункту 1 статьи 253 (цифры в квадратных скобках показывают последовательность аргументации Суда):

(Утверждения из отчёта г-на Линдберга, опубликованные газетой «Бладет Тромсё» 20 июля 1988 г.).

«[1.1] В 11:45 [член команды] забил насмерть самку гренландского тюленя, которая защищала детёныша.

[1.2] В 14:40 [член команды] забил насмерть самку гренландского тюленя, которая защищала детёныша.

[1.3] В 15:00 [член команды] забил насмерть самку гренландского тюленя. 

[1.4] В 19:00 [член команды] убил самку гренландского тюленя, защищающую своего детёныша».

(Утверждения, опубликованные в одной из статей «Бладет Тромсё» от 15 июля 1988 г.).

«[2.1] С живых тюленей сдирают шкуру.

[2.2] В отчёте также указывается, что г-ну Линдбергу поступали угрозы от разъярённых охотников пробить голову багром, если он не будет молчать».

С другой стороны, Окружной суд отказал в иске тюленебоям относительно следующих утверждений, опубликованных 20 июля 1988 г.:

«[1.4] В тот же день [я] указал капитану, что [член команды] убивал тюленят не в соответствии с правилами (то есть он… ударил его остриём багра и поволок тюленёнка за собой).

[1.5] В 15:00 [член команды] забил насмерть самку гренландского тюленя, которая защищала детёныша».

Окружной суд предоставил следующие аргументы:

«Относительно указанных утверждений основным условием признания их не соответствующими действительности является то, что они являются диффамационными. Этот вопрос необходимо рассмотреть в свете того, как эти высказывания были восприняты рядовым читателем. Более того, эти утверждения нельзя рассматривать отдельно друг от друга. Решающим фактором является общее восприятие всех статей. Относительно оправдывающих обстоятельств суд имеет несколько иную точку зрения, о которой пойдёт речь далее. Даже если рассматривать утверждения на основании полной оценки, необходимо учесть, что это дело было вынесено крупным шрифтом на первые полосы. У читателя могло сложиться впечатление, что случилось что-то очень серьёзное. Это впечатление не уменьшалось или изменялось более подробной статьёй в середине газеты. Этот факт необходимо считать особенно значимым.

Суд находит очевидным, что оба оспариваемых утверждения от 15 июля 1988 г. являются диффамационными. В одном из них говорится: «С живых тюленей сдирали шкуру». Это утверждение можно расценить как жестокое обращение охотников с животными. Само собой разумеется, что это причинило бы животному нестерпимую боль. Можно понять, что это утверждение относится не к одному тюленю, а к нескольким. Создаётся впечатление, что тюленебои нередко сдирают кожу с тюленей, когда они все ещё живы.

Другое высказывание гласит: «В отчёте также имеется сообщение о том, что разъярённые охотники избили его и пригрозили, что пробьют ему голову гарпуном, если он не будет молчать». Это утверждение подразумевает, что тюленебои оскорбляли г-на Линдберга, что, объективно говоря, равносильно совершению уголовного преступления по статье 228 Уголовного кодекса. Угроза размозжить ему голову баграми, если он не будет молчать, подпадает под описание преступления по статье 227 Уголовного кодекса. Заявление подразумевает, что тюленебои совершили два правонарушения. Очевидно, что такое утверждение является диффамационным.  Что  касается утверждений относительно самок тюленей, тот факт, что охота на них не была разрешена в 1988 г., не оспаривается. Ссылка сделана на пункты 1.1, 1.2., 1.3. и 1.6 утверждений…

Пункт 1.4 также свидетельствует о нарушении правил тюленебойного промысла. В этом случае ссылка сделана на статью 8(b) Правил, согласно которой тюленя сначала нужно ударить тупым концом багра, а затем острием. Это необходимо, чтобы оглушить животного, перед тем как убить его. В этом высказывании говорится о том, что удары тупым концом багра пропускались.

Нарушение правил образует уголовное преступление. Оно рассматривается как лёгкое правонарушение и может быть наказано штрафом. В общем, утверждение о таком нарушении также может считаться диффамационным…

С точки зрения суда, утверждения, относящиеся к убийству самок тюленей, могут быть рассмотрены как диффамационные.

Охота на этот вид тюленей вообще не была разрешена в 1988 г. Утверждения заявляют о вообще нелегальном промысле и подразумевают, что команда вела себя в манере, достойной осуждения. Далее, суд обсудит вопрос о том, рассматривать ли утверждения как доказанные и, следовательно, законные.

Суд, тем не менее, сомневается относительно утверждения, процитированного в пункте 1.4. В нём не заявляется, что тюленята  страдали, а просто говорится о том, что использованные методы убийства не соответствовали правилам. Принимая это во внимание, утверждение вряд ли можно понять как сильное моральное осуждение охотников… Решающим моментом является, был ли забой совершён должным образом. Смысл данного утверждения указывает на то, что это было сделано  ненадлежащим образом. В любом случае, принимая во внимание тот факт, что не говорилось о том, что тюленята страдали, дело должно рассматриваться как незначительное. Суд с некоторой долей сомнения пришёл к выводу, что данное утверждение не может считаться диффамационным.

Следовательно, за исключением пункта 1.4 утверждения подпадают под два вида обстоятельств, описанных в статье 247 Уголовного кодекса, то есть «навредить доброму имени или репутации другого лица» и «подвергнуть его потере доверия, необходимого для сохранения своего положения в обществе или работы». Нет никаких сомнений, что утверждения могли иметь такое влияние. В этом случае ответчики указали, что во время последующих общественных дискуссий к команде была проявлена значительная симпатия. Законное ограничение, тем не менее, состоит в том, что утверждения могли причинить вред. Последующее общественное обсуждение показало, что мнения об этом промысловом процессе неоднозначны.

На протяжении нескольких лет относительно тюленебойного промысла, особенно на международном уровне, имела место непримиримая оппозиция. Хотя многие в Норвегии, особенно в северной её части, выступали против г-на Линдберга, это отнюдь не означало, что они, соответственно, поддерживали позицию тюленебоев. Последние получили широкое освещение в прессе благодаря своим методам охоты, в связи с чем их и вспомнили. Кроме того, члены команды почти не обсуждали другие аспекты промысла тюленей, в частности, экологический аспект, пристальное внимание к которому было привлечено во время так называемого нашествия тюленей в конце 80-х годов.

Бесспорно, группа людей, к которым относятся эти утверждения, не так велика, чтобы счесть, что высказывания не оказали влияния на конкретных представителей этой группы. Ответчики не настаивали, что неупоминание имён гарантировало достаточную анонимность. Даже если имена отдельных тюленебоев и не упоминались, было ясно, что имелось в виду именно судно «Хармони». Следовательно, всех, кто был на борту, можно считать оскорблёнными этими утверждениями. Фактически отсутствие имён имело совершенно противоположный эффект. В отчёте упоминаются только четверо из команды, уличённых в совершении преступлений. Если бы в газете написали имена, группа подозреваемых значительно бы уменьшилась.

Несмотря на то, что утверждения подпадают под статью 247 Уголовного кодекса, существует необходимость доказать, что они являются «незаконными» [rettsstridig]. По этому вопросу ответчики предложили на рассмотрение суда несколько доказательств. Во-первых, оспаривается то, что дело о тюленебойном промысле в Норвегии было, возможно, самым большим газетным материалом в 1988 г. Также оспаривается то, что в такой ситуации пресса должна иметь большую свободу взглядов, чтобы иметь возможность осветить все аспекты дела (с точки зрения общественного интереса)…

Суд принимает то, что большая свобода в выражении мнения должна применяться для обсуждения вопросов, вызывающих большой общественный интерес. Такое мнение отражено в статье 100 Конституции Норвегии и необходимо в демократическом обществе. Тем не менее, существуют некоторые ограничения. Во-первых, суд имеет в виду, что необходимо принимать во внимание некоторые условия, относящиеся к частной жизни и достоверности… Необходимо понимать, что все  оспариваемые утверждения подразумевают, что команда «Хармони» совершала незаконные действия. Это главная мысль газетных статей от 15 и 20 июля 1988 г.

Суд не находит, что подача этого дела в прессе, особенно 15 июля, была в первую очередь направлена на то, чтобы вызвать общественный  резонанс. Суд больше интересует уголовный аспект настоящего дела. Публичное обсуждение за и против тюленебойного промысла осталось в стороне. Необходимо также принять во внимание форму, в которой был преподнесён материал. Заголовок об этом деле был напечатан крупным шрифтом на первой полосе. Такие слова как «лгать» были использованы в одном из заголовков последующих статей. Суд находится под впечатлением, что первоначальным мотивом газеты было первой напечатать сенсацию. Именно статья на первой полосе имеет сенсационный характер. Не было уделено достаточно внимания защите других людей, замешанных в этой истории. Газета знала, что материал является сенсационным, и, таким образом, имела веские основания публиковать его с осторожностью. Журналисту, г-ну Расту, в телефонном разговоре с Министерством рыболовства, предположительно 13 июля, было сказано, что отчёт не подлежит публичной огласке. Принимая это во внимание, суд полагает, что материала недостаточно для того, чтобы оправдать манеру, в которой он был преподнесён.

Во-вторых, оспаривалось то, что публикация касается официального документа. Согласно газете, документы такого рода являются достоверным источником информации, на который можно положиться. В этом смысле можно сослаться на пункт 3 статьи 253 Уголовного кодекса. Вообще говоря, суд согласен, что официальные документы должны быть источником информации для журналистов. Насколько они хороши, зависит, однако, от обстоятельств. В настоящем деле газета знала, что отчёт не подлежит публичной огласке по определённым причинам. Г-н Раст также был осведомлён о том, что сообщение о том, что с живых тюленей сдирают кожу, звучит неправдоподобно. Сам г-н Раст держит овец и имеет представление о забое животных. Несмотря на это, дело получило широкую огласку. В данных обстоятельствах, прежде чем напечатать материал, газета должна была исследовать дело более подробно. Но суд находит, что никакого расследования проведено не было. В своих показаниях генеральный секретарь Норвежской ассоциации СМИ сказал, что, с точки зрения журналистской этики, было нежелательно печатать заявление о том, что с живых тюленей сдирают шкуру, если г-н Раст знал, что это неправда.

Утверждения, основанные на отчёте инспектора, не подпадают под часть 3 статьи 253. Это положение является исчерпывающим…

Ответчики обратились к статье 10 Конвенции. В этой связи акцент был сделан на то, что называется «общественным интересом». Его можно описать как принцип неограниченной свободы выражения мнения относительно дел, представляющих общественный интерес. Но суд имеет основания полагать, что рассматриваемое дело отличается, например, от дел «Санди Таймс» (Sunday Times v. the United Kingdom) или Лингенс против Австрии (Lingens v. Austria).

Последнее дело касалось, в частности, свободы политической дискуссии. Г-н Лингенс, редактор журнала, использовал такие выражения как «неприкрытый оппортунизм», «аморальный и недостойный» в статье о премьер-министре Бруно Крайском. Такие выражения являются оценочными суждениями и не связаны с фактами как, например, в рассматриваемом деле. Диффамационное утверждение, имеющее фактическую основу, не является незаконным (см. пункт 1 статьи 253 и пункт1 статьи 249 Уголовного кодекса). В настоящем деле ответчики признались, что за исключением убийства одной самки тюленя им не было предоставлено никаких доказательств. Тем не менее, было оспорено, что г-н Линдберг сделал несколько снимков, на которых было убито несколько самок гренландских тюленей. Несмотря на это, суд оценивает дело в целом. Что касается пункта 2.1. заявлений, точно не было доказано, что утверждение было достоверным или вероятно достоверным. Напротив, г-н Раст полагал, что утверждение было неточным. Г-н Линдберг и г-н К. представили две различные версии. Согласно пункту 2.2 у Суда нет причин доверять г-ну Линдбергу больше, чем г-ну К. Суд не находит других доказательств в пользу г-на Линдберга.

Что касается убийства самок, следственная комиссия на стр. 84 своего доклада утверждает: «Мы пришли к выводу, что утверждения об убийстве пяти самок тюленей необходимо рассматривать как весьма маловероятные. Тем не менее, на борту «Хармони» действительно находилась шкура самки, когда судно вернулось из экспедиции. [Член команды, г-н С.] объяснил, что [член команды, г-н Н.] убил тюленёнка. В пределах видимости его матери не было. Она появилась позже и напала на Н. Он испугался и попытался ударить её гарпуном по носу, но удар оказался слишком сильным, и у неё начала течь кровь. Из-за кровопотери её пришлось убить». Это относится к пункту 1.5. Суд полагает, что утверждение даёт неправильное представление о том, что произошло на самом деле. Это не означает, что суд находит, что Н. действовал незаконно. Если он поступил так в целях самообороны, его действия оправданы. Суд не обязан рассматривать этот вопрос, поэтому данное утверждение не будет объявлено незаконным. Другие утверждения, касающиеся самок тюленей, не были подтверждены документально. Тюленебои отрицают, что убили более одной самки. В своём признании г-н Линдберг прибегает к фотографиям, которые, по его мнению, подтверждают его заявления. Но он отказался предоставить фотографии для оценки экспертов. Через день после его допроса в суде в газете «Бладет Тромсё» появилась статья с фотографией самок. Тюленебои утверждают, что этот кадр был снят в 1987 г., когда такой промысел был разрешён. Суд основывает своё решение не на газетных статьях, а на том, что имело место во время главных слушаний. Следовательно, должно быть очевидным, что другие утверждения нельзя рассматривать как доказанные. Более того, суд несколько удивлён отказом г-на Линдберга предоставить фотографии в суде.

В заключение суд отмечает, что были соблюдены все условия признания утверждений, процитированных в пунктах 1.1, 1.2, 1.3, 1.6, 2.1 и 2.2 заявлений. Выражение, процитированное в пункте 1.4 не считается диффамационным, тогда как достоверность фразы, процитированной в пункте 1.5, нашла своё подтверждение в суде.

Для наложения наказания не требуется объявления утверждений не имеющими законной силы. Суд обсудит вопрос ответственности при обсуждении требований о возмещении убытков.

Условия возмещения ущерба установлены в подразделе 1 разделов 3-6 Закона о возмещении ущерба 1969 г. (Skadeerstatningsloven, 13 июня 1969 г., 26). Истцы требуют только компенсации морального вреда. Оспаривается тот факт, что газета должна была осознавать, что действовала халатно и что будет справедливо, если суд присудит возмещение морального вреда. В своей оценке суд наложит бремя на существование халатности и другие обстоятельства. Таким образом, несколько факторов относится к определению вопроса о компенсации. С точки зрения суда, газета поступила небрежно. Перед публикацией сомнительного материала она не провела собственного расследования, требовавшегося в тех обстоятельствах. Суд выразил своё мнению по этому вопросу выше. Тем не менее, что касается требования о компенсации, нужно считаться с важностью мер, принятых для придания анонимности. Неупоминание имён не означало, что члены команды не могут быть узнаны. Поскольку было чётко обозначено название судна «Хармони», нетрудно было выявить членов команды. Некоторых тюленебоев знали соседи, знакомые, семьи и т. д. Газета должна была это учесть. Так или иначе, необходимо было учесть, что существует реальный риск, что людей, о которых шла речь, можно легко опознать.

Суд считает справедливым то, что истцам необходимо выплатить компенсацию. Их требование оправдано тем, что освещение в газете причинило им беспокойство и навредило их репутации. Вообще, во время экспедиции в западную часть Северного Ледовитого океана было забито 2 999 тюленей. Даже если и были некоторые незначительные нарушения правил промысла, отчёт г-на Линдберга представил искажённую картину происшедшего. Суду показалось, что в целом правила были выполнены.

Что касается второго Заявителя, разделы 3-6 необходимо рассматривать в связи со статьёй 431 Уголовного кодекса. Редактор находился в то время у себя дома и был не вполне осведомлён о печатавшемся материале. Тем не менее, он согласился на публикацию этого материала. Г-н Стенсос не просил освободить его от ответственности. Соответственно, он несёт ответственность за газетные статьи. Это, в свою очередь, имеет отношение к вопросу о компенсации.

Существуют факторы, свидетельствующие в пользу большого размера компенсации: во-первых, некоторые утверждения в подготовительной работе, во-вторых, степень оскорбительности материала и степень его распространения. В этой связи необходимо заметить, что г-на Линдберга обязали выплатить каждому из истцов по 10 000 норвежских крон в виде компенсации за нанесение морального ущерба [см. пункт 32 выше]… На определении суммы повлияло то, что факты получили широкое распространение. Принимая во внимание, что этот фактор уже был учтён, он должен иметь меньший вес в деле против газеты. Иначе команда получила бы двойную компенсацию.

Более того, газета знала, что материал сенсационный и что одно из заявлений не было достоверным. Другой фактор – форма, в которой был преподнесён материал, поскольку очевиден тот факт, что редакцией не было проведено своё расследование. Кроме того, газета не извинилась за опубликование этого материала.

Фактор, указывающий в противоположном направлении, – это, в частности, то, что члены команды имели возможность выразить своё мнение. В общем, дело о тюленебойном промысле было одним из самых громких газетных материалов в 1988 г. Этот факт имеет определённое значение, хотя и не освобождает газету от ответственности. В свете данных обстоятельств Суд не может не видеть, что должно иметь важность, что отчёты инспекторов обычно являются публичными документами. Отчёт г-на Линдберга не был разрешён для публичного разглашения. Также неважно, что отчёт в конечном итоге был напечатан в Fiskaren. Этот факт был только упомянут, но не был конкретизирован на главном слушании. Суду неизвестно о содержании, обстоятельствах и т. д. Финансовое состояние [первого Заявителя] не имеет значения. Суду стало известно, что газета в последние несколько лет находилась в несколько стеснённых обстоятельствах. Хотя её годовой оборот составляет примерно 30 миллионов норвежских крон.

Соответственно, каждому из истцов должны заплатить 11 000 норвежских крон в качестве компенсации, из которых 10 000 платит газета и 1 тысячу редактор. Редактор вместе с газетой несёт ответственность за сумму, которую он должен выплатить».

36. 18 марта 1992 г. Заявители решили подать на апелляцию и обратились в Верховный суд (Høyesterett), утверждая, что Окружной суд допустил судебную ошибку. 18 июля 1992 г. апелляционный комитет Верховного суда не разрешил подавать апелляцию, посчитав очевидным, что жалоба не будет удовлетворена.

I. Процедуры диффамации, возбуждённые против других СМИ

37. Команда «Хармони» также возбудила дело о диффамации против других медиа-компаний, включая газету Aftenposten, её редактора и журналиста, относительно статьи, опубликованной 22 июля 1988 г. по вопросу о тюленебойном промысле. Дело не касалось статьи от 16 июля 1988 г., в которой Aftenposten воспроизвела утверждения г-на Линдберга, опубликованные «Бладет Тромсё», о том, что с живых тюленей сдирали шкуру.

Решением от 1 февраля 1993 г. городской суд Осло отклонил иск. Городской суд нашёл, что, хотя оспариваемая статья содержала несколько утверждений о нарушениях правил промысла тюленей, манеру изложения материала по этому вопросу нельзя назвать «незаконной» (rettsstridig).

Городской суд inter alia постановил:

«Бладет Тромсё» получила отчёт г-на Линдберга в июле и опубликовала главную статью 15 июля 1988 г., в которой утверждалось, что с живых тюленей сдирают шкуру. Статья вызвала отклик во многих изданиях. Норвежское телеграфное агентство выпустило сводки о деле о тюленебойном промысле 15, 18, 20 и 21 июля. Aftenposten также следила за делом, но многое из её материалов было основано именно на этих сводках. Во вступлении к первой статье, опубликованной в Aftenposten 16 июля, говорится: «Строгая критика тюленебойцев». В вечернем выпуске отмечается: «Тюленебои должны объясниться». В утреннем номере от 18 июля охотники на тюленей выразили своё мнение на стр. 4 под заголовком: «Тюленебои: мы никогда не сдирали шкуру с живых тюленей». Г-н Квернмо сказал газете, что они шокированы заявлениями г-на Линдберга о том, что сдирали шкуру с живых тюленей. Он имеет в виду, что г-н Линдберг неправильно понял ситуацию во время охоты на тюленей, и сожалеет, что в отчёте перед Министерством рыболовства команду обвиняют. Более того, утверждается, что такое заявление настолько преувеличено и оторвано от реальности, что некоторые тюленебои сильно на него отреагировали. В течение 60 сезонов охоты, в которых я принимал участие, мы никогда не сдирали шкуру с живых тюленей, заявляет владелец арктического судна, г-н Якобсен… 19 июля Aftenposten опубликовала интервью с инспектором по тюленьему промыслу г-ном Нильссеном под заголовком «Разногласия по поводу методов убийства тюленей». 21 июля она опубликовала статью, названную «Отчёт о тюленебойном промысле состоит из недоказанных утверждений…».

Подводя итог, Суд рассматривает дело о тюленебойном промысле к вечеру 21 июля таким образом:

«Отчёт г-на Линдберга вызвал большой интерес. Его содержание обсуждалось тюленебоями, судовладельцами и Министерством рыболовства. Газета Aftenposten опубликовала самые различные точки зрения. Несмотря на опровержение отчёта, сделанное тюленебоями и Министерством рыболовства, его содержание не было эффективно и объективно опровергнуто.

Доклад Aftenposten от 22 июля означал продолжение начатой дискуссии по поводу охоты на тюленей. Г-н Линдберг хотел отразить критику своего отчёта посредством газетных статей с использованием фотографий. Дискуссия продолжалась, и естественно, что Aftenposten предоставила г-ну Линдбергу возможность высказать своё мнение. Суд полагает, что статья в газете Aftenposten содействовала дальнейшему развитию дискуссии.

Изложение материала в Aftenposten является объективным, сбалансированным мнением в защиту отчёта г-на Линдберга. В статье предоставлены доказательства, выдвинутые г-ном Линдбергом в защиту своего отчёта, эта статья является важным элементом в дискуссии о тюленебойном промысле. Aftenposten обращает наибольшее внимание на законность существующих методов тюленебойного промысла и не желает подвергать тюленебоев публичному осуждению посредством злонамеренного газетного материала. Этот материал, очевидно, нельзя сравнивать со статьёй, напечатанной в «Бладет Тромсё» 15 июля 1988 г. Суд также подчёркивает, что Aftenposten напрямую использует г-на Линдберга как источник информации. Хотя заголовок вкупе с фотографиями предполагает, что имели место нарушения правил и жестокость по отношению к животным, эти нарушения не выдвигаются на первый план. Газета сосредотачивается на деле о тюленебойном промысле. Необходимо также заметить, что на следующий день охотникам была дана возможность на видном месте опровергнуть отчёт инспектора. Это показывает, что имела место дискуссия по делу, представляющему общественный интерес, в котором противоположным сторонам в надлежащей манере была дана возможность выразить своё мнение. Материал Aftenposten по делу о промысле тюленей характеризуется взаимностью: «Aftenposten считает, что следовала этому принципу, поэтому с журналистской точки зрения материал от 22 июля не вызывает нареканий». Суд согласен с точкой зрения газеты, особенно учитывая ситуацию, которая сложилась ранее, до 22 июля.

Суд не находит причин проверять наличие доказательств в газете Aftenposten. Следственная комиссия в своём докладе пришла к выводам, что правила были явно нарушены. На стр. 101 комиссия заявляет:

«Мы не можем не отметить, что во время рассматриваемого периода выполнение правил охоты характеризовались несколькими недостатками, которые в целом не являются незначительными».

Последующие обстоятельства, таким образом, показывают, что Aftenposten доказала заявления о том, что правила нарушались. Отчёт г-на Линдберга не был серьёзной научно-исследовательской работой и содержал большое количество неточностей, но справедливость некоторой его части была доказана.

Соответственно, Суд заключает, что материал Aftenposten не противоречил закону. Он не содержит каких-либо незаконных диффамационных заявлений».

Верховным судом не была удовлетворена апелляция членов команды. Их жалоба на компенсацию за моральный ущерб была также отвергнута Высоким судом Эйдсиватинга (lagmannsrett) решением от 6 марта 1995 г.

38. 4 августа 1993 г. в дальнейшей процедуре диффамации, начатой командой судна «Хармони», городской суд Осло объявил незаконным утверждение о том, что с живых тюленей сдирали шкуру, что было передано Норвежской вещательной корпорацией 16 и 18 июля 1988 г.

 

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО 

 

39. В норвежском законе о диффамации имеются три вида реагирования на незаконную диффамацию, а именно наложение наказания по статье Уголовного кодекса, судебный приказ по статье 253, объявляющей диффамационное заявление не имеющим законной силы (mortifikasjon), и судебный приказ по Закону о компенсации за ущерб от 1969 г., при котором необходимо выплатить компенсацию потерпевшей стороне. В данном деле рассматривались только два последних вида.

40. По статье 253 Уголовного кодекса диффамационное утверждение, которое является незаконным и достоверность которого не была доказана, может быть объявлено судом не имеющим законной силы. В статье говорится:

«1. Когда существует доказательство правдивости заявления и такое доказательство не было представлено, пострадавшая сторона может потребовать объявить заявление не имеющим законной силы, если иное не предусмотрено законом».

Такое заявление применимо только к фактическим утверждениям, поскольку истинность оценочных суждений недоказуема.

Хотя положение о судебном приказе, объявляющем заявление не имеющим законной силы, содержится в Уголовном кодексе, такой приказ считается не уголовной санкцией, а судебным решением, устанавливающим факт, что ответчику не удалось доказать достоверность утверждения, и, таким образом, рассматривается как средство судебной защиты, относящееся к гражданскому праву.

В последние годы в Норвегии много обсуждалось, нужно ли отменить средство защиты путём признания не имеющим законной силы, которое существовало в Норвежском законодательстве с 16 века и которое можно также найти в законах Дании и Исландии. Из-за того, что это считается слишком мягкой санкцией, Норвежская ассоциация редакторов выразила желание сохранить его.

41. Условия, устанавливающие ответственность за диффамацию, определены в главе 23 Уголовного кодекса, статья 247 которого гласит:

«Статья 247. Любой человек, который словом или действием может нанести оскорбление доброму имени и репутации другого человека или подвергнет его ненависти, презрению или потере доверия, необходимых в его положении и работе, или тот, кто является соучастником в этом, будет нести ответственность в виде штрафов или лишения свободы на срок, не превышающий одного года. Если диффамация имела место в печати или на телевидении, или при особенно отягчающих обстоятельствах, может быть применена санкция на срок, не превышающий двух лет».

42. Ограничение применения статьи 247 прямо вытекает из требования, чтобы утверждение было «незаконным» (rettsstridig). Поскольку это требование содержится в статье 246, статья 247 была истолкована Верховным судом как содержащая это требование.

В гражданском деле, касающемся досудебных публикаций газеты, Верховный суд решил  в пользу газеты, полагаясь на гарантированное право судебного репортажа, считающегося законным (rettsstridsreservasjonen), даже если оспариваемые выражения были диффамационными. Суд постановил, что в определении рамок ограничения в первую очередь следует учитывать, вызывало ли данное дело общественной интерес с точки зрения поднятой проблемы и вовлечённых в него сторон. Более того, необходимо учитывать контекст, на фоне которого были сделаны утверждения. Кроме того, очень важно, была ли информация представлена в соответствующей сбалансированной манере и нацелена на освещение сути дела и предмета спора (Norsk Retstidende 1990, p. 636, at p. 640).

43. Дальнейшие ограничения применения статьи 247 содержатся в статье 249, в которой применительно к данной ситуации говорится:

Статья 249

«Наказание по статьям 246 и 247 не может быть наложено, если представлены доказательства достоверности оспариваемых диффамационных заявлений».

44. Относительно бремени доказывания по части 1 статьи 249 к лицу, которое распространяет порочащие сведения, применяются те же требования, что и к автору такого утверждения. Норвежское законодательство не даёт чёткого указания, какой стандарт должен применяться: уголовного права о доказанности без достаточных оснований сомневаться в достоверности доказательств или стандарт баланса вероятности гражданского права. Заявители в качестве примера привели решение Верховного суда, в котором он поддержал стандарт, применённый нижестоящим судом, в уголовном деле о клевете относительно высказываний на телевидении и в газете о том, что практикующий частный адвокат порекомендовал своей супруге совершить налоговое нарушение, связанное с продажей собственности. В связи с серьёзностью нарушения суд счёл возможным применить такой же стандарт доказывания, какой применяет к государственному обвинителю в уголовном процессе по уклонению об уплате налогов. Ведущие разработчики законов полагают, что справедливость диффамационного обвинения в воровстве должна быть доказана по тому же стандарту, что при обвинении  по уголовному делу о воровстве. По словам профессора Мэланда, было бы разумно увеличивать бремя доказывания соответственно серьёзности диффамационного утверждения. Профессор Анденэс  и профессор Братхольм  выражают мнение, что, хотя могут быть веские причины для наложения строгого бремени доказывания в делах о клевете, в определённых условиях может быть оправдано применение менее сурового стандарта, чем в уголовных делах, например, когда жертва вела себя в особенно предосудительной манере (см. H. J. Mǽland, Ærekrenkelser, Universitetsforlaget, 1986, pp. 178-79; and J. Andenæs and A. Bratholm, Spesiell strafferett, Universitetsforlaget, 1983, p. 196).

 

РАЗБИРАТЕЛЬСТВО В КОМИССИИ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

 

45. 10 сентября 1992 г. «Бладет Тромсё» и г-н Стенсос подали жалобу (21980/93) в Комиссию по правам человека. Они оспаривали решение Окружного суда, заявляя о несправедливом вмешательстве в их право на свободу выражения мнения, гарантированное статьёй 10 Конвенции, чьи положения были нарушены.

46. 26 мая 1997 г. Комиссия объявила жалобу приемлемой. В своём докладе от 9 июля 1998 г. (бывшая статья 31 Конвенции) Комиссия пришла к выводу, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции (24 голоса против 7). Полный текст доклада, включающего совпадающее мнение и два особых мнения, приведён в приложении к данному решению.

 

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ОБЪЯСНЕНИЯ В СУД

 

47. На слушании от 27 января 1999 г. Правительство потребовало от Суда признать факт отсутствия в данном деле нарушения статьи 10.

48. Заявители, в свою очередь, обратились к Суду с просьбой подтвердить нарушение статьи 10 и предоставить им справедливое возмещение по статье 41.

 

ПРАВО

 

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 10 КОНВЕНЦИИ

 

49. Заявители обжаловали решение Норд-Тромского окружного суда от 4 марта 1992 г., против которого Верховный суд не разрешил подать апелляцию 18 июля 1992 г. и которое явилось несправедливым вмешательством в право на свободу выражения мнения по статье 10 Конвенции, которая предусматривает:

«1. Каждый имеет право свободно выражать своё мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ…

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определёнными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

50. Заявители расценили оспариваемые меры как вмешательство государственных органов в осуществление их права на свободу выражения мнения, гарантированного в пункте 1 статьи 10. Кроме того, не оспаривалось то, что такое вмешательство было предусмотрено законом и преследовало законную цель, а именно защиту репутации или прав других лиц, и, таким образом, оно было допущено по двум из трёх критериев обоснованности такого вмешательства согласно пункту 2 статьи 10. Суд согласен с такими выводами.

Разногласия в рассматриваемом деле касаются третьего критерия о том, что такое вмешательство должно быть необходимым в демократическом обществе. Заявители и Комиссия утверждают, что это условие не было выполнено, и статья 10 таким образом была нарушена. Правительство опровергло это заявление.

 

А. Аргументы сторон

 

1. Заявители и Комиссия

 

51. Для Комиссии, с которой Заявители, по существу, согласились, оспариваемые утверждения в «Бладет Тромсё», основанные на отчёте г-на Линдберга, относились к делу, вызвавшему серьёзный общественный интерес. Главной целью различных статей было не навредить репутации тех, кто осуществлял охоту на тюленей, а начать дискуссию о выживании тюленей при существующих правилах охоты и об отмене тех правил, которые наносят вред этому промыслу.

Оспариваемые заявления были направлены против 7 из 17 членов команды судна «Хармони», и при воспроизведении отчёта их имена были опущены. Публикация отчёта г-на Линдберга в ежедневнике «Бладет Тромсё» опередила просьбу членов команды о публичном неразглашении данных этого отчёта.

В духе диалога Заявители пригласили членов команды «Хармони» и некоторых представителей правительства и промысла тюленей прокомментировать утверждения г-на Линдберга до и после того, как отчёт был опубликован в газете «Бладет Тромсё».

Далее Комиссия подчеркнула, что, как представители прессы, Заявители имели право полагаться на отчёт г-на Линдберга, поскольку он выступал в качестве  назначенного министерством официального лица, и его отчёт относился именно к работе на борту «Хармони» (см. пункт 7 выше). Но когда Заявителей попросили доказать истинность заявлений г-на Линдберга (см. пункт 35 выше), они столкнулись с трудной, даже неразрешимой, задачей.

Оспариваемое вмешательство (меры, предпринятые национальными властями) не могло привести к какой-либо успешной защите репутации и прав тюленебоев, поскольку, во-первых, до вынесения решения Окружного суда отчёт г-на Линдберга находился в печати уже полтора года и был обнародован (без сокрытия личностей охотников) в нескольких других изданиях, включая доклад следственной комиссии (см. пункт 31 выше); во-вторых, моряки успешно оспорили несколько утверждений из отчёта г-на Линдберга и начали процедуру диффамации против него (см. пункт 32 выше).

52. Заявители настаивали на том, что решение Окружного суда было непропорциональным в том смысле, что рассматриваемые утверждения не были рассмотрены в более широком контексте противоречий, касающихся промысловой экспедиции (см. пункты 29-30 выше). Отчёт г-на Линдберга был призван поддержать тюленебоев, а не нанести вред их репутации.

Оспариваемые утверждения не касаются частной жизни людей. Бремя доказывания ответчика по уголовному делу, где было выдвинуто требование объявить отчёт не имеющим законной силы, было чрезмерно строгим (см. пункт 44 выше). Ложность ни одного из оспариваемых утверждений не была доказана (см. пункт 35 выше).

 

2. Правительство

 

53. Правительство подчеркнуло, что настоящее дело касается конфликта двух прав человека, – с одной стороны, права на свободу выражения мнения, с другой стороны, права индивидуума на защиту от незаконных нападок на его честь и репутацию, последнее из которых полностью гарантировано статьёй 17 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г.

Правительство оспаривало главным образом то, что «Бладет Тромсё» инициировало серьёзные нападки на репутацию и честь тюленебоев, преподнеся материал об отчёте от 15 июля 1988 г. в сенсационной манере и воспроизведя серьёзные обвинения в жестоком и незаконном поведении во время охоты (см. пункт 12 выше). Не оспаривая тот факт, что тюлений промысел стал предметом общественного интереса, Правительство указало, что газета могла бы принять участие в общественной полемике по этому вопросу, не критикуя персонально членов команды «Хармони». Оспариваемые высказывания были направлены против небольшой группы лиц, которых можно было легко идентифицировать из-за упоминания в газете названия судна «Хармони» (см. пункт 12 выше). Эти люди не могут считаться общественными деятелями (публичными фигурами).

54. С точки зрения Правительства, вряд ли можно говорить о том, что газета вела себя добросовестно. Заявители знали о том, что отчёт г-на Линдберга был запрещен к разглашению и что такое решение было временно применено для защиты лиц, обвиняемых в совершении негуманных и преступных деяний, чтобы дать им возможность ответить на выдвинутые против них обвинения (см. пункт 11 выше). Эту меру необходимо рассматривать в свете права каждого человека, включая и тюленебоев, согласно части 2 статьи 6 считаться невиновным в любом уголовном преступлении, пока его виновность не будет доказана. Также предполагалось, что отчёт необязательно представлял точку зрения действующего Правительства. Более того, как обнаружил Окружной суд, даже написавший статьи журналист посчитал высказывание о том, что с живых тюленей сдирают шкуру, слишком нереальным, чтобы быть истинным (см. пункт 35 выше).

Правительство также подвергло сомнению то, что газетный материал был основан на достоверных сведениях. Окружной суд, оценив доказательства, пришёл к выводу о том, что оспариваемые высказывания не были доказаны (см. пункт 35 выше).

Заявители также не смогли доказать, что информация, полученная из отчёта г-на Линдберга, была достоверной, так как они знали, когда публиковали отчёт, что его компетентность была под вопросом (см. пункты 15, 20 и 26 выше).

55. Более того, нельзя сказать, что «Бладет Тромсё» соблюдала нормы журналистской этики. По норвежскому Кодексу журналистской этики человек, который подвергся серьёзной критике, должен, насколько это возможно, в то же время, что и критическая публикация, иметь право на ответ. Журналист обязан проверять достоверность информации, что не было невозможным или ненужным в данном деле. Высказывание о том, что с живых тюленей сдирают шкуру, могло быть проверено консультацией с экспертом. Тем не менее, газетой не было предпринято никакого расследования (см. пункт 35 выше).

То, что комиссия установила, что публикация отчёта в «Бладет Тромсё» предварила собственную просьбу охотников на тюленей обнародовать отчёт, не подтвердилось (см. пункт 15). В любом случае их просьба появилась уже после разглашения порочащей информации, а именно 15 июля 1988 г. (см. пункт 12 выше). Также не было верным то, что перед опубликованием Заявители пригласили команду прокомментировать отчёт г-на Линдберга.

56. В конце концов, Правительство указало, что оспариваемое вмешательство не носило уголовно-правовой характер, более того, национальный суд в своём решении привлёк Заявителей к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения ущерба и посчитал, что было невозможно проверить истинность высказываний (см. пункт 40).

57. В свете последующих событий Правительство полагало, что национальный суд действовал в рамках предоставленной ему свободы усмотрения и что была разумная пропорциональность между законной преследуемой целью и оспариваемым вмешательством.

 

В. Оценка Суда

 

1. Общие принципы

 

58. Суду предстоит рассмотреть обжалуемое вмешательство в свете дела в целом и определить, являются ли основания, выдвигаемые национальными властями в его оправдание, соответствующими и достаточными, и были ли использованные средства соразмерны законной преследуемой цели. Поступая таким образом, Суд должен убедиться также в том, что национальные власти применяли нормы, соответствующие принципам статьи 10, и, более того, что их применение основывалось на приемлемой оценке обстоятельств, относящихся к делу (см. дело «Санди Таймс» против Соединённого Королевства (№ 1) (The Sunday Times v. the United Kingdom (no.1)), 26 апреля 1979 г., серия А, № 30, стр. 38, § 62). Органы государственной власти пользуются определённой свободой усмотрения в оценке наличия этой «необходимости» и границ допустимого вмешательства. Однако эта свобода усмотрения не является безграничной, она идёт рука об руку с европейским контролем, осуществляемым Судом, чья задача дать окончательное заключение, соответствует ли ограничение свободе выражения мнения, защищаемой статьёй 10 Конвенции.

59. Одним из важнейших факторов при рассмотрении Судом данного дела является жизненно важная функция СМИ в демократическом обществе. Пресса играет важную роль в демократическом обществе. Хотя она и не должна преступать определённых границ, в частности, в отношении репутации и прав других лиц, тем не менее, её долг состоит в том, чтобы сообщать любым способом, который не противоречит её обязанностям и ответственности,  информацию и идеи по всем вопросам, представляющим общественный интерес (см. дело Йерсилд против Дании (Jersild v. Denmark), 23 сентября 1994 г., серия А, № 298, стр. 23, § 31; и дело  Де Хаэс и Гийселс против Бельгии (De Haes and Gijsels v. Belgium), 24 февраля 1997 г., Отчёт о решениях и постановлениях 1997-I, стр. 233-234, § 37). В дополнение Суд принимает во внимание и тот факт, что журналистская свобода охватывает также некоторую долю преувеличения и даже провокации (см. дело Прагер и Обершлик против Австрии (Prager and Oberschlick v. Austria), 26 апреля 1995 г., серия А, № 303, стр. 19, § 38). В делах, подобных этому, пределы национальной свободы усмотрения ограничены интересами демократического общества в обеспечении для прессы возможности выполнять важную роль «стража общества» при распространении информации, представляющей общественный интерес (см. дело Гудвин против Соединённого Королевства (Goodwin v. the United Kingdom), 27 марта 1996 г., Отчёты 1996-II, стр. 500, § 39).

60. Осуществляя этот контроль, Суд не ставит перед собой цель подменять национальные суды, однако он обязан проверять решения на предмет соответствия статье 10, которые последние выносят, используя своё право на свободу усмотрения. Для этого Суд должен рассмотреть оспариваемое вмешательство в свете всего дела в целом, для того чтобы определить, является ли цель, на которую ссылаются национальные органы власти для оправдания такого вмешательства, соответствующей и достаточной (см., например, Фрессоз и Руар против Франции (Fressoz and Roire v. France), № 29183/95, (БП), § 45, ЕКПЧ 1999-I).

 

2. Применение вышеупомянутых принципов в данном деле

 

61. В настоящем деле Окружной суд Тромсё обнаружил, что два утверждения, опубликованные в газете «Бладет Тромсё» от 15 июля 1988 г., и четыре утверждения, напечатанные 20 июля, являлись диффамационными, незаконными, достоверность которых не была доказана. Такое высказывание, как «с живых тюленей сдирали шкуру», подразумевало, что тюленебои проявляли жестокость по отношению к животным. Другое имело в виду, что тюленебои нанесли инспектору уголовно-наказуемое оскорбление и угрожали ему. Остальные высказывания предполагали, что некоторые промысловики убили четырёх гренландских тюленей, охота на которых была запрещена в 1988 г. Окружной суд объявил эти высказывания не имеющими юридической силы, и, учитывая, что газета проявила небрежность, обязал Заявителей выплатить компенсацию  17 истцам (см. пункт 35 выше).

Суд считает, что решение Окружного суда пропорционально законной цели защиты репутации или прав членов команды.

62. Что касается достаточности этих причин для выполнения целей статьи 10 Конвенции, Суд должен принять во внимание всеобщий фон, на котором были сделаны оспариваемые заявления. Таким образом, содержание оспариваемых статей нельзя рассматривать отдельно от дискуссии о тюленьем промысле в то время в городе Тромсё, центре этого промысла в Норвегии, и в стране в целом.

Необходимо напомнить, что свобода информации и выражения мнений в смысле статьи 10 Конвенции применяется не только по отношению к «информации» и «идеям», которые благоприятно воспринимаются в обществе либо рассматриваются как безобидные или нейтральные, но также и в отношении тех, которые шокируют, обижают или вызывают обеспокоенность у государства или части населения. Таковы требования терпимости, плюрализма и широты взглядов, без которых нет «демократического общества» (см. дело Хэндисайд против Соединённого Королевства (Handyside v. the United Kingdom), 7 декабря 1976 г., серия А, № 24, стр. 23, § 49). Более того, в то время как пресса не должна преступать пределов, установленных интересами защиты репутации частных лиц, на ней лежит обязанность распространять информацию и идеи по общественно важным вопросам. Не только на прессе лежит обязанность распространять информацию и идеи, общественность также имеет право их получать. Следовательно, чтобы определить, достаточно ли оснований для «необходимого» вмешательства, должен быть принят во внимание аспект заинтересованности общественности в этом деле.

63. В связи с этим Суд оспорил позицию Окружного суда (см. пункт 35 выше), что манера подачи материала в газете «Бладет Тромсё», в частности, в статье от 15 июля 1988 г. (см. пункт 12 выше), указывает на то, что первоначальной целью газеты было не способствовать серьёзной дискуссии, а сделать упор на сенсационности конкретных обвинений в преступлениях и первой опубликовать материал.

С точки зрения Суда, тем не менее, характер освещения этой проблемы необходимо рассматривать не только через призму оспариваемых материалов, опубликованных в «Бладет Тромсё» 15 и 20 июля 1988 г., а более широко, принимая во внимание все материалы газеты по проблемам тюленьего промысла (см. пункты 8-9, 12-19, 21-24 выше). В период с 15 по 23 июля 1988 г. «Бладет Тромсё», которая является местной газетой, вероятно, с достаточно стабильной читательской аудиторией, почти ежедневно публиковала различные точки зрения, включая собственные редакционные комментарии, мнение Министерства рыболовства, Норвежской федерации моряков, Гринпис, и, прежде всего, самих тюленебоев (см. пункты 12-19, 21-24 выше). Хотя мнение последних было опубликовано не одновременно с оспариваемыми статьями, а весьма близко по времени, в целом это позволило представить всеобщую картину сбалансированной подачи новостей. Этот подход не сильно отличался от того, который использовала газета тремя месяцами ранее в первой серии статей по первоначальным обвинениям г-на Линдберга, и никаких нареканий в адрес редакции по поводу этих статей не поступало. Как Суд указал в предыдущем решении, методы объективного и сбалансированного репортажа могут существенно варьироваться, в том числе в зависимости от конкретного средства массовой информации. Ни данному Суду, ни национальным судам не подобает подменять в этом вопросе своими собственными взглядами суждения прессы относительно того, к какой технике репортажа следует прибегать журналистам. В этом контексте Суд напоминает, что статья 10 защищает не только содержание выражаемых идей и информации, но и форму их передачи (см. упомянутое выше дело Йерсилд против Дании, стр. 23, § 31).

На этом фоне оказывается, что первоначальной целью рассматриваемых статей было не обвинить конкретные лица в совершении преступления и нарушении правил тюленьего промысла или в жестоком обращении с животными. Напротив, обращение газеты в  номере от 18 июля 1988 г. (см. пункт 16 выше) к рыболовным органам «конструктивно использовать» данные из отчёта г-на Линдберга для того, чтобы улучшить репутацию промысла тюленей, можно рассматривать как цель, прослеживаемую в нескольких статьях, опубликованных по этой проблеме в «Бладет Тромсё». Оспариваемые статьи были частью текущей дискуссии по вопросу, представляющему очевидный интерес для местной, национальной и международной общественности, в ходе которой освещались точки зрения широкого круга лиц.

64. Наиболее тщательная проверка со стороны Суда требуется тогда, когда, как в настоящем деле, применяемые меры или налагаемые государственными органами санкции могут серьёзно помешать прессе вносить свой вклад в обсуждение проблем, представляющих законный общественный интерес (см. упомянутое выше дело Йерсилд против Дании, стр. 25-26, § 35).

65. Статья 10 Конвенции, тем не менее, не гарантирует полностью не ограниченную свободу выражения мнения даже относительно освещения в прессе вопросов, вызывающих серьёзный общественный интерес. В силу требований пункта 2 статьи 10 применение этой свободы несёт с собой «обязанности и ответственность», которые относятся также и к прессе. Эти «обязанности и ответственность» приобретают особую важность тогда, когда, как в настоящем деле, вопрос касается нападок на репутацию и ущемления «прав других лиц». Как было указано Правительством, право промысловиков на защиту своей чести и репутации как таковое признано на международном уровне статьёй 17 Международного пакта о гражданских и политических правах. Также важным для целей установления баланса между конфликтующими интересами, который должен обеспечить Суд, является тот факт, что согласно пункту 2 статьи 6 Конвенции охотники на тюленей имели право считаться невиновными до тех пор, пока их виновность не будет доказана в соответствии с законом. В контексте «обязанности и ответственности», являющихся неотъемлемой частью права на свободу выражения мнения, гарантии статьи 10, предоставленные журналистам в связи с распространением информации по вопросам, являющимся предметом общественного интереса, применяются с оговоркой, что журналист действует добросовестно с целью предоставления надёжной и точной информации в соответствии с требованиями журналистской этики (см. дело Гудвин против Соединённого Королевства, упомянутое выше, стр. 500, § 39; и дело Фрессоз и Руар против Франции, § 54).

66. Суд отмечает, что рассматриваемые утверждения состояли из фактов, а не из оценочных суждений (ср., например, дело Лингенс против Австрии (Lingens v. Austria), 8 июля 1986 г., серия А, № 103, стр. 28, § 46). Они не исходили от самой газеты, но основывались или были напрямую процитированы из отчёта г-на Линдберга, который не был проверен самой газетой путём проведения независимого расследования (см. упомянутое выше дело Йерсилд против Дании, стр. 23 и 25-26, §§ 31 и 35). Следовательно, необходимо проверить, были ли в настоящем деле какие-либо особые причины освобождать газету от её обычной обязанности проверять факты, которые являются порочащими по отношению к частным лицам. С точки зрения Суда, это зависит, в частности, от типа и степени диффамации, а также от степени доверия газеты к отчёту г-на Линдберга с учётом рассматриваемых высказываний. Последний вопрос необходимо определить в свете ситуации, как её представила в то время сама «Бладет Тромсё» (см. пункты 7-19, 25-26 выше), а не доверяясь данным, полученным следственной комиссией спустя большой промежуток времени (см. пункт 31 выше).

67. Что касается степени и характера диффамации, Суд отмечает, что четыре высказывания (п. 1.1, 1.2, 1.3 и 1.6) о том, что некоторые промысловики убивали самок гренландского тюленя, были признаны диффамационными не потому, что подозревали моряков в жестоком обращении с животными, а потому, что охота на этих тюленей в 1988 г., в отличие от предыдущего года, была запрещена (см. пункт 13 и 35 выше). Соответственно, Окружной суд решил, что эти высказывания не отличаются от заявлений о нелегальной охоте вообще (см. пункт 35 выше). Такие заявления обозначали достойное порицания поведение, но не были особенно серьёзными.

Два других заявления (о том, что с живых тюленей сдирали шкуру и что разъярённые охотники побили г-на Линдберга и угрожали ударить его багром) (см. п. 2.1 и 2.2) были более серьёзными, но выражены в довольно общих терминах и могли быть поняты читателями как несколько преувеличенные (см. пункт 12 выше).

Более важно то, что «Бладет Тромсё» опубликовала имена десяти членов команды, которых г-н Линдберг оправдывал, но не назвала тех, кого он обвинял в совершении предосудительных деяний (см. пункты 13 и 18 выше). Перед Окружным судом каждый истец заявил о своём случае на основе одних и тех же фактов, и Окружной суд посчитал, что каждый из них подвергся диффамации в равной степени, что отражено в том, что каждый получил одинаковую сумму компенсации (см. пункт 35 выше).

Таким образом, несмотря на то, что некоторые обвинения были относительно серьёзными, возможное вредное воздействие рассматриваемых высказываний на репутацию и права каждого отдельного промысловика было значительно ослаблено несколькими факторами. В частности, критика не являлась нападками на всех членов команды или на кого-то конкретно (см. дело Торгейр Торгейрсон против Исландии (Thorgeir Thorgeirson v. Iceland), 25 июня 1992 г., серия А, № 239, стр. 28, § 66).

68. Что касается достоверности отчёта г-на Линдберга, необходимо отметить, что этот отчёт был составлен им в качестве официального инспектора, назначенного Министерством рыболовства для мониторинга промысла тюленей, который вела команда «Хармони» во время сезона 1988 г. (см. пункт 7 выше). С точки зрения Суда, осуществляя свой вклад в дискуссию по вопросам общественного интереса, пресса имела право полагаться на содержание официального отчёта и не предпринимать собственного расследования. Иначе жизненно важная роль прессы как стража интересов общества была бы подорвана (см. mutatis mutandis дело Гудвин против Соединённого Королевства, стр. 500, § 39).

69. Суд не считает значимыми расхождения, указанные Правительством, между отчётом и публикациями г-на Линдберга в «Бладет Тромсё» за год до этого, поскольку он выступал в другом качестве, а именно как внештатный журналист и как автор.

70. Действительно, из реакций на высказывания г-на Линдберга в апреле 1988 г. газета уже знала о том, что команда подвергла сомнению его компетентность и правдивость некоторых высказываний о «жестоких методах убийства» (см. пункт 9 выше). Следовательно, газета могла предположить, что отчёт г-на Линдберга может быть оспорен членами команды. Сам по себе этот факт нельзя считать решающим, чтобы сказать, что газета должна была перепроверить достоверность фактических критических высказываний, содержащихся в отчёте, перед тем как использовать своё право на свободу выражения мнения, гарантированное статьёй 10 Конвенции.

71. Более важным в этой связи было отношение Министерства рыболовства, которое назначило г-на Линдберга на должность инспектора и потребовало от него отчёта о проделанной работе (см. пункт 7 выше). Так как 15 июля 1988 г. «Бладет Тромсё» знала, что Министерство решило наложить запрет на публикацию отчёта, учитывая характер некоторых высказанных в нём обвинений (уголовно-наказуемое поведение) и необходимость для названных в отчёте лиц прокомментировать его (см. пункт 11 выше). Не было оговорено, что при опубликовании соответствующей информации газета нарушит закон о конфиденциальности. Также не было известно, что до появления оспариваемой публикации 15 июля 1988 г. Министерство публично подвергнет сомнению достоверность критики или профессионализм г-на Линдберга. Более того, согласно сводке новостей Норвежского агентства новостей того же дня, Министерство заявило, что нелегальная охота, возможно, имела место (см. пункт 25 выше).

18 июля 1988 г. Норвежское агентство новостей сообщило о том, что Министерство заявило, что ветеринарные эксперты подвергают сомнению отчёт г-на Линдберга и что Министерство обнародует информацию о дальнейшей судьбе и, возможно, об обстоятельствах назначения г-на Линдберга инспектором. Помимо этого Министерство не будет более давать каких-либо комментариев до тех пор, пока не соберёт дополнительной информации (см. пункт 26 выше). 19 июля 1988 г. Норвежское агентство новостей объявило, что Министерство предполагало на основании предоставленной г-ном Линдбергом информации о себе, что его опыт исследовательской работы был более основательным, чем оказался на самом деле. Министерство выразило сомнения в компетентности г-на Линдберга и качестве его отчёта только 20 июля, в день публикации последней из оспариваемых статей (см. пункт 20 выше).

С точки зрения Суда, до 20 июля 1988 г. Министерство не давало повода сомневаться в достоверности информации, содержащейся в отчёте, включая четыре высказывания, напечатанные 20 июля, о том, что неназванные моряки убивали самок (см. пункт 13 выше). На самом деле, Окружной суд позже установил, что достоверность одного такого заявления (п. 1.5) была доказана (см. пункт 35).

72. Принимая во внимание различные факторы, ограничивающие вероятный вред, нанесённый репутации отдельных промысловиков, и ситуацию, которая складывалась для в «Бладет Тромсё» в соответствующее время, Суд считает, что газета могла опираться на официальный отчёт г-на Линдберга, не проводя собственного независимого расследования для проверки точности указанных фактов. Суд не находит причин сомневаться в том, что в этом отношении газета действовала добросовестно.

73. По фактам данного дела Суд не может установить, что несомненный интерес членов команды в защите своей репутации был достаточным для того, чтобы превысить общественный интерес в гарантировании общественной дискуссии по проблеме как местного и национального, так и международного интереса. Подводя итог, Суд полагает, что причины, на которые полагалось государство-ответчик, хотя и уместны, но все же недостаточны для того, чтобы продемонстрировать, что оспариваемое вмешательство было «необходимым в демократическом обществе». Несмотря на свободу усмотрения национальных властей, Суд считает, что ограничения права Заявителей на свободу выражения мнения и законная преследуемая цель были непропорциональны. Соответственно, Суд постановляет, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.

 

II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

 

74. Компания с ограниченной ответственностью «Бладет Тромсё A/S» и Пол Стенсос просят справедливого возмещения по статье 41 Конвенции, которая гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

 

А. Материальный ущерб

 

75. Заявители полагают, что признание Судом факта нарушения Конвенции предполагает справедливое возмещение материального ущерба, который они понесли в результате решения Окружного суда от 4 марта 1992 г., присудившего им выплатить 187 000 норвежских крон за нанесённый истцам ущерб и 136 342 норвежских крон для того, чтобы покрыть судебные издержки истцов в Окружном суде.

76. Правительство не возражало против вышеуказанной просьбы, если Суд решит, что имело место нарушение Конвенции. Представитель Комиссии не высказывался по этому вопросу.

77. Суд, принимая во внимание связь между требуемым возмещением издержек и нарушением Конвенции, присуждает Заявителям всю требуемую сумму.

 

В. Судебные издержки и расходы

 

78. Далее Заявители требуют возмещения издержек и расходов на сумму 652 229 норвежских крон по следующим пунктам:

i) 138 887 норвежских крон за издержки и расходы, полученные в связи с разбирательством в Окружном суде;

ii) 29 560 норвежских крон за издержки и расходы, понесённые Заявителями при рассмотрении жалобы в Верховном суде;

iii) 150 000 норвежских крон – оплата г-на Волланда, адвоката, за работу в страсбургских институтах до 28 августа 1998 г. (128 часов по 1 000 крон за час и 20 часов за 1 100 крон за час);

iv) 79 200 норвежских крон – оплата г-на Бойля, адвоката Заявителей (60 часов по 100 фунтов стерлингов за час), во время вышеупомянутого периода;

v) 23 840 норвежских крон за расходы, понесённые при разбирательстве дела в Страсбурге до 28 августа 1998 г.;

vi) 104 500 норвежских крон за работу (95 часов по 1 100 норвежских крон за час) г-на Волланда с 29 августа 1998 г. до слушания в Суде 27 января 1999 г.;

vii) 26 481 норвежскую крону за транспортные расходы и проживание г-на Волланда во время рассмотрения дела в Суде;

viii) 68 330 норвежских крон за работу (46 часов по 100 фунтов стерлингов за час) г-на Бойля и его расходы (на транспорт, проживание и т. п.), понесённые им в период с 29 августа 1998 г. до слушания в Суде 27 января 1999 г.;

ix) 17 551 норвежскую крону за проживание и транспортные расходы г-на Нильсена (нынешнего главного редактора «Бладет Тромсё») для присутствия на слушании дела;

x) 13 380 норвежских крон за транспортные расходы и проживание г-на Стенсоса во время слушания дела.

79. Правительство возражало против вышеуказанного требования, полагая, что количество часов и расценки были завышены. Представитель Комиссии оставил этот вопрос на усмотрение Суда.

80. Суд в соответствии с прецедентным правом Суда рассмотрит, были ли указанные суммы издержек и расходов действительными и необходимыми для предотвращения или устранения причин, которые явились нарушением Конвенции, и были ли они разумными с точки зрения размера суммы (см., например, дело Толстой-Милославский против Соединённого Королевства (Tolstoy Miloslavsky v. the United Kingdom), 13 июля 1995 г., серия А, № 316-В, стр. 83, § 77). Суд находит, что почасовые расценки, применённые в процедурах в Страсбурге, были разумными, но считает количество часов преувеличенным. Принимая во внимание имеющиеся данные, Суд, руководствуясь принципом справедливости, присудил Заявителям 80 000 норвежских крон за работу г-на Волланда и 40 000 норвежских крон за работу г-на Бойля на заседаниях в Страсбурге. Остаток требуемой суммы за издержки и расходы должен быть возмещён полностью.

 

С. Оплата разбирательства дела в национальных судах и в органах Конвенции

 

81. Заявители также потребовали 515 337 норвежских крон, что составляет 18 % за каждый год до 1 января 1994 г. и 12 % за каждый год до 1 ноября 1998 г. от сумм, требуемых за издержки и расходы, понесённые до 28 августа 1998 г.

82. Правительство объявило, что проверить процент от искомой суммы очень сложно. Заявители ссылались на Закон о дефолте от 1976 г. (morarenteloven, Закон 100 от 17 декабря 1976 г.), который, по мнению Правительства, явно завышал проценты в Норвегии, поэтому он не может служить основой для оценки возмещения по статье 41 Конвенции.

83. Суд находит, что Заявители вправе требовать проценты к испрашиваемой сумме за прошедшие годы (см., например, дело Дарби против Швеции (Darby v. Sweden), 23 октября 1990 г., серия А, № 187, стр. 14, § 38; и дело «Обсервер» и «Гардиан» против Соединённого Королевства (Observer и Guardian v. United Kingdom), 26 ноября 1991 г., серия A, № 216, стр. 38, § 80(d)). Суд не считает себя связанным внутренним правом по расчёту процентов, а также не предлагает принять точную количественную оценку убытков, понесённых Заявителями в настоящем деле. На справедливой основе относительно размера инфляции в Норвегии во время указанного периода времени возмещение Заявителям составляет 65 000 норвежских крон в соответствии с их требованиями по данному вопросу.

 

D. Процентные ставки, применяемые к компенсациям, присуждённым Судом

 

84. В соответствии с информацией, имеющейся в распоряжении Суда, на дату принятия данного решения процент в Норвегии составляет 12 % годовых. Суд в соответствии с установившимся прецедентным правом считает, что этот процент является разумным по отношению к суммам, присуждённым в настоящем решении.

 

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Постановляет тринадцатью голосами против четырёх, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.

2. Постановляет, что Королевство Норвегия в течение трёх месяцев должно выплатить Заявителям:

а) материальный ущерб – 323 342 (триста двадцать три тысячи триста сорок две) норвежских кроны;

b) издержки и расходы – 370 199 (триста семьдесят тысяч сто девяносто девять) норвежских крон;

c) в качестве дополнительных процентов 65 000 (шестьдесят пять тысяч) норвежских крон.

3. Постановляет единогласно, что присуждаемая сумма подлежит выплате с учётом годового простого процента в размере 12 % по истечении указанных трёх месяцев и до полного расчёта.

4. Отклоняет единогласно оставшуюся часть требований о справедливом возмещении.

 

Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце прав человека в Страсбурге 20 мая 1999 г.

Люциус Вильдхабер, председатель Мод де Бур-Букиккио, заместитель секретаря

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и частью 2 Правила 74 Регламента Суда к настоящему решению прилагаются:

а) совместное особое мнение г-жи Палм, г-на Фурмана и г-на Бака; 

b) особое мнение г-жи Грейв.

 

СОВМЕСТНОЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ ПАЛМ, ФУРМАНА И БАКА

Мы не согласны с мнением большинства, что факты этого дела говорят о нарушении статьи 10 Конвенции.

Из статьи 10 Конвенции и прецедентного права Суда следует, что осуществление свободы выражения мнения налагает обязанности и ответственность и что ограничения свободы прессы могут быть оправданы, если они необходимы в демократическом обществе для защиты репутации других лиц. Как установил Суд в деле Де Хаэс и Гийселс против Бельгии (De Haes and Gijsels v. Belgium) от 24 февраля 1997 г., хотя [пресса] и не должна преступать определённых границ, в частности, в отношении репутации и прав других лиц, тем не менее, её долг состоит в том, чтобы сообщать – любым способом, который не противоречит её обязанностям и ответственности – информацию и идеи по всем вопросам, представляющим общественный интерес… (Отчёты о решениях и постановлениях 1997-I, стр. 233-234, §37).

Причиной данного особого мнения является такой аспект права, как защита репутации, которому Суд не придал достаточного внимания в настоящем решении. Важная роль прессы – стража демократического общества – одобрялась и защищалась Судом в большом количестве дел, касающихся права на свободу выражения мнения, которое подчёркивает не только право прессы распространять информацию, но и право читателей получать её. Поступая таким образом, Суд сыграл большую роль в выработке основных принципов, которые управляют сообществом свободной прессы в государствах-участниках Конвенции и за их пределами. Тем не менее, впервые Суд сталкивается с вопросом о том, как согласовать роль прессы в освещении материала, который, несомненно, вызывает общественный интерес, с правом на защиту репутации группы опознаваемых частных лиц, являющихся центральными фигурами этого материала. С нашей точки зрения, тот факт, что имеет место сильный общественный интерес, не должен освобождать газету от элементарной профессиональной этики или от законов о диффамации. Как установила Большая палата Суда по делу Фрессоз и Руар против Франции ((Fressoz and Roire v. France), № 29183/95, (БП), ECHR 1999-I), первом деле нового Суда, статья 10 защищает право журналистов на распространение информации по вопросам, являющимся предметом общественного интереса, при условии, если они действуют добросовестно, используют проверенные факты и предоставляют «надёжную и точную» информацию в соответствии с требованиями журналистской этики (пункт 54).

Главное в нашей позиции то, что в данном деле нет ситуации, когда правительство посредством предварительного ограничения хотело бы пресечь газетный материал, в котором оно подвергается критике, или когда жалоба не касается конкретных лиц, как, например, в деле Торгейр Торгейрссон против Исландии ((Thorgeir Thorgeirsson v. Iceland), 25 июня 1992 г., серия А, № 239), несмотря на скрытые попытки Суда предположить что-либо другое (см. пункт 67 данного решения). Настоящее дело было возбуждено группой обиженных лиц в порядке преимущественно гражданского судопроизводства. Конечно, как часто указывает Суд (последний раз в деле Яновский против Польши (Janowski v. Poland), №25716/94, (БП), § 33, ECHR 1999-I), пределы допустимой критики шире, когда она касается политиков и публичных фигур, нежели когда она обращена против частных лиц. Несомненно, охотники на тюленей в данном процессе являются частными лицами par excellence. Тот факт, что они занимаются таким непопулярным промыслом как охота на тюленей, не меняет их статус частных лиц.

В настоящем деле норвежский Окружной суд после тщательной проверки свидетельств пришёл к выводу, что промысловики на борту судна «Хармони», которых можно было легко опознать из оспариваемых газетных статей, опубликованных в «Бладет Тромсё», были опорочены. Разбирательство в суде длилось три дня, были выслушаны свидетели, имеющие отношение к этому делу. Позже суд вынес обоснованное решение, применяя норвежский закон о диффамации к фактам этого дела (см. пункт 35 данного решения). Решение о диффамации основано на высказываниях о том, что члены команды убили самок гренландского тюленя, что в то время означало уголовное преступление, что г-на Линдберга оскорбили и что с живых тюленей сдирали шкуру (там же). Необходимо напомнить, что перед этим процессом г-н Линдберг был привлечён к ответственности за диффамацию в связи с этими высказываниями в деле, возбуждённом членами команды, в городском суде Сарпсборга, и что шведский Верховный суд в деле, возбуждённом г-ном Линдбергом о запрещении выполнения решения за границей, принял решение от 16 декабря 1998 г. о том, что норвежское решение не влечёт за собой нарушения статьи 10 Конвенции (см. пункт 33 данного решения). Кроме того, обвинения г-на Линдберга были признаны необоснованными следственной комиссией, которая была создана специально для расследования обстоятельств дела (см.  пункт 31).

По нашему мнению, к решению Окружного суда нельзя придраться. Европейский суд указывал в большом количестве своих решений, что толкование и применение национального законодательства принципиально относится к компетенции национальных судов и что роль Европейского суда ограничена тем, чтобы проверить, были ли решения национальных судов авторитетными и были ли ими применены стандарты, соответствующие принципам, являющимся составными частями статьи 10, и, более того, что их применение основывалось на приемлемой оценке фактов, относящихся к делу (см., например, дело Йерсилд против Дании (Jersild v. Denmark), 23 сентября 1994 г., серия А, № 298, стр. 24, § 31). В настоящем деле в любом случае нельзя сказать, что решение Окружного суда не прошло эту проверку, было предосудительным или даже несправедливым или что приведённые в подтверждение доводы были недостаточными относительно целей пункта 2 статьи 10. Сторонами не оспаривалось, что статья упоминала опознаваемых членов команды, включая даже тех, кто не принимал участия в этой экспедиции. Более того, выводы Окружного суда подтверждаются заключением независимой комиссии по расследованию дела, которая провела широкомасштабное расследование заявлений перед слушанием дела и нашла их несостоятельными также, как это сделал городской суд Сарпсборга в слушаниях по делу г-на Линдберга (см. пункты 31-33 данного решения). Нужно принять как данное, что тюленебоев опорочили в статьях, опубликованных в «Бладет Тромсё». Мы не принимаем аргументацию Суда, что степень диффамации была меньше, потому что в статьях никто конкретно из членов команды не был назван (см. пункт 67 решения). Напротив, груз обвинения был тяжелее, потому что они подозревали всю команду «Хармони» без исключения и независимо от того, были ли они действительно на борту корабля в указанное время.

Норвежский закон о диффамации или решение Окружного суда также не могут подвергаться критике с точки зрения свободы прессы на том основании, что они чрезмерно защищали репутацию частных лиц или им не удалось показать достаточно доказательств наличия общественного интереса. Решение о том, что обвинения были объявлены не имеющими законной силы, равносильно тому, что Заявитель не смог доказать достоверность своих заявлений. Это не значит, что решение носит уголовно-правовой оттенок или приравнивается к наказанию, которое может звучать в используемой терминологии. Требование доказать правдивость заявлений в качестве защиты от обвинения в диффамации – элементарная необходимость процесса о диффамации во многих юридических системах и не должно подвергаться критике. Действительно, в одном деле Суд находит, что отсутствие защиты exceptio veritatis ответчика привело к нарушению статьи 10 Конвенции (см. дело Кастеллс против Испании (Castells v. Spain), 23 апреля 1992 г., серия А, № 236, стр. 22-24, § 40-50).

Более того, по норвежскому праву диффамация также должна быть объявлена незаконной. Это развитие в норвежском прецедентном праве, описанное в решении Окружного суда как опора статьи 100 норвежской Конституции и… «необходимое в демократическом обществе» (см. пункт 35 данного решения), даёт суду право взвешивать соответствующие интересы и находить, что общественные интересы перевешивают интересы частных лиц в данном деле. Так развивалось норвежское право, принимая во внимание принципы прецедентного права в Страсбурге. На самом деле, Окружной суд следовал этому направлению в данном деле, но выступил против Заявителей по существу дела на основании того, что газета сфокусировала внимание на сенсационных заголовках и что не было уделено достаточно внимания защите других лиц, а также то, что газета отлично знала, что доклад запрещён для публичного разглашения именно из-за ложных обвинений. Ни один из этих фактических пунктов не может быть оспорен. Решение по газете Aftenposten показывает, что проверка на «незаконность» – это важная гарантия свободы прессы по норвежскому праву на основании решения суда о газете-ответчике, противопоставляя сбалансированный материал этой газеты статьям в «Бладет Тромсё» по этому делу.

На этом фоне стоит ли Европейскому суду утверждать, что оценка Окружного суда по этому вопросу была неверной? Даже если Суд заменил бы решение национального суда таким образом, на каком основании подвергать сомнению сбалансированность интересов? Мы видим, что Суд сначала установил, что на первом месте для национальных властей стоит определение степени, в которой защита интереса частного лица в защите его репутации должна уступать интересам общества (в связи с расследованием дел больших государственных предприятий), тем более, когда на карту поставлена репутация частных лиц (см. дело Файед против Соединённого Королевства (Fayed v. the United Kingdom), 21 сентября 1994 г., серия А, № 294-В, стр. 55, § 81). Это ли не суть пределов усмотрения в таком деле, как это?

Главный вопрос аргументации Суда заключается, по существу дела, в контроле того, что газеты могут быть освобождены от проверки фактов своих статей, которые зависят 1) от характера и степени диффамации и 2) от того, было ли благоразумно в тех обстоятельствах полагаться на детали отчёта г-на Линдберга (см. пункты 66-73 решения). По обоим пунктам мы находим, что аргументация Суда была недостаточной.

Большинство судей усердно пытались преуменьшить степень диффамации в настоящем деле, но в конечном итоге посчитали, что некоторые из обвинений были относительно серьёзными (см. пункт 67). Тем не менее, они достигли достаточно неопределённого решения о том, что критика не являлась нападением на всех членов команды или на какого-то определённого члена команды. Это явно не подтверждается фактами и предполагает, что ответчику в деле о диффамации не хватило какого-то рационального зерна. Мы должны спросить, стоит ли Суду оценивать степень ущерба, причинённого диффамационными высказываниями, и, на самом деле, снова разбираться в этих проблемах. Конечно, Суду необходимо признать, что это дело лучше оставить национальным судам, которые начинают разбирательство и тщательно оценивают доказательства в свете норм, соответствующих статье 10. Но подход большинства показывает главную ошибку данного решения, а именно то, что Суд не придал достаточного внимания репутации тюленебоев. Попытка сбалансировать соответствующие общественные и частные интересы, таким образом, имеет недостатки с самого начала.

Аргументация также неубедительна в рассмотрении вопроса о благоразумности опоры газеты на отчёт г-на Линдберга. Как это может быть благоразумным, когда газета хорошо знала, что Министерство сразу же запретило отчёт для разглашения, поскольку он содержал потенциально порочащие комментарии относительно частных лиц? Таким образом, этот отчёт был временно закрыт в доступе для общественности, и это было сделано справедливо. Вопрос о том, поверило или нет Министерство жалобам г-на Линдберга (см. пункт 71 данного решения), не относится к этому вопросу. Решение Суда по этой проблеме также игнорирует добропорядочность журналиста газеты (г-на Расте), о которой заявлял Окружной суд. Как тогда можно считать благоразумной опору на отчёт г-на Линдберга, если национальный суд, на самом деле, обнаружил, что газета не только удовлетворила своё желание сенсационности, но и знала, что некоторые подробности были полностью недостоверны?

Мы принимаем то, что, если дело касается опубликования официального отчёта, который был заявлен компетентными властями публично, газета, в принципе, имеет право опубликовать его согласно статье 10 Конвенции без проведения расследования подробностей отчёта со всей точностью, если даже он и нанесёт вред частным лицам. Всё, что ожидается от газеты в данной ситуации, это то, чтобы публикуемый текст соответствовал официальному тексту.

Но настоящее дело не касается официального отчёта. Напротив, Министерство не стало публиковать отчёт потому, что в нём содержались заявления о правонарушениях, допущенных членами команды, и оно посчитало справедливым и правильным дать им возможность защититься и подтвердить или опровергнуть эту информацию (см. пункт 11 данного решения). Последующая серия процессов о диффамации и отчёт следственной комиссии оправдали такой предусмотрительный подход. Более того, очевидно, что газета знала о таком решении, но, тем не менее, решила идти напролом и опубликовать отчёт (см. пункт 35 данного решения). Также она знала, что г-н Линдберг раньше работал как внештатный корреспондент по вопросам тюленьего промысла и опубликовал несколько статей, но не обладал традиционным статусом инспектора Министерства.

С нашей точки зрения, судя по этим обстоятельствам, газета знала, что рискует и подвергает себя риску судебного процесса, опубликовав статьи, но не предприняв ничего, чтобы проверить достоверность сделанных заявлений. Судебный процесс, начатый членами команды, не был неожиданностью, поскольку газета должна была осознавать, что ей надо было быть аккуратной, прежде чем печатать обвинения в адрес частных лиц в совершении уголовного преступления или других видов правонарушений. Тот факт, что отчёт был составлен официально назначенным Министерством инспектором или что он предназначался для общественности, расцениваются также, как если бы была оправдана публикация секретных материалов, вредящих национальным интересам, полученных из аналогичного источника. Ключевым фактом является то, что содержание отчёта не было открыто для общественности и доступ граждан к нему был ограничен (см. пункт 11 данного решения), а не то, нарушили или нет (как считает большинство) Заявители закон о защите информации. «Бладет Тромсё» знала это и знала причины, по которым это было сделано.

Мы не убеждены теми фактами, что газета не могла, на самом деле, проверить спорные заявления и что она имела право опираться на детали отчёта, поскольку они касались таких обстоятельств, которые невозможно проверить в принципе в силу их природы, как, например, убийство самок тюленей во время экспедиции «Хармони». Разбирая дела, мы отмечаем, что в большинстве случаев от газет ожидают проверки противоречивого материала перед выходом в свет. Но чего ожидали от «Бладет Тромсё»? Мы принимаем, поддерживая предыдущие решения Суда (например, указанное выше дело Фейда, стр. 55, § 81), что было бы неразумным для газеты откладывать публикацию до проведения серьёзного расследования. Также она не должна проверять достоверность истории перед её опубликованием. Материал был срочный, не терпящий отлагательств до проверки серьёзным расследованием. Но, как обнаружил Окружной суд, газета вообще ничего не предприняла, чтобы проверить информацию, даже когда один из журналистов должен был знать из собственного опыта, что заявление о том, что с живых тюленей сдирают шкуру, было неправдоподобным (см. пункт 35 данного решения). Другими словами, газета опубликовала материал, не заботясь о том, были заявления правдивыми или нет, полагаясь на официальный статус отчёта. Заявители, по крайней мере, могли предложить членам команды высказать свою версию событий и получить их реакцию на различные обвинения, сделанные г-ном Линдбергом, и дать им возможность ответить на обвинения в то же время, когда были напечатаны оспариваемые статьи. В конце концов, они тоже являются свидетелями того, что произошло на борту «Хармони». Кроме того, газета тогда обнаружила бы, что некоторые члены команды вообще не причастны к этому делу, поскольку не участвовали именно в этой экспедиции. То, что газета опубликовала статью с реакцией тюленебоев после отчёта (см. пункты 12-15 данного решения), который нанёс вред их репутации, вряд ли можно рассматривать как достаточное.

«Бладет Тромсё» сильно рисковала, когда печатала отчёт г-на Линдберга. На самом деле, Заявители имели возможность представить заявления г-на Линдберга в общем, не упоминая команду «Хармони». Фактически другие публикации, особенно в Aftenposten, сумели охватить материал целиком, но в манере, более уважительной к репутации тюленебоев (см. пункт 37 данного решения). Конечно, в маленьком рыбопромысловом сообществе даже общий отчёт способствовал бы опознанию некоторых членов команды. Тем не менее, это не может оправдывать отсутствие какого-либо внимания в попытке защитить репутацию промысловиков. Более того, не стоит забывать, что читательская аудитория газеты составляет 9 тысяч постоянных читателей. Если учесть, что единственной заботой газеты было донести до читателей точные детали отчёта г-на Линдберга, то репутация охотников юридически защищена законом о диффамации, и газета, зная это, не должна жаловаться на неизбежный результат.

Заключения по данному решению о том, что газета не обязана была проводить проверку основной фактической информации на достоверность ввиду якобы «официального» характера отчёта г-на Линдберга, предполагают исключительно низкий предел для защиты права репутации других лиц, когда имеет место важный общественный интерес и нет политических деятелей. Такое повышение общественного интереса к свободе прессы за счёт частных лиц, поднятое в деле о тюленебоях, уделяет недостаточное внимание национальным законам о диффамации и сбалансированной судебной практике внутренних судов по делам, касающимся прессы.  Из решения Окружного суда следует, что фактологическая основа сообщения в печати была неточной и не соответствовала журналистской этике. По этим проблемам нашему Суду следовало бы достичь иного заключения.

Таким образом, настоящее решение существенно отличается от вышеупомянутого решения по делу Фрессоз и Руар, определившего границы свободы журналистов распространять информацию по вопросам общественного интереса более осторожной формулировкой. Такое решение может служить плохим примером для европейской прессы. Несколько статей могут быть настолько важными в демократическом обществе или заслуживать такого покровительства статьи 10 Конвенции, что элементарная журналистская этика, которая, между прочим, требует от журналистов проверять перед печатью информацию на достоверность, как в данном деле, может быть принесена в жертву большой прибыли в погоне за сенсационной новостью. Мы не убеждены, что решение Суда по этому делу, в котором он освободил газету-Заявителя от этого элементарного требования, действительно продвинет вопрос о свободе прессы, поскольку это подрывает уважение к моральным принципам, которых добровольно придерживаются СМИ. Статья 10 может защищать право прессы на преувеличение и даже провокацию, но не должна давать возможности наносить вред репутации частных лиц.

 

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ГРЕЙВ

Присоединяясь к моим коллегам, судьям Палм, Фурманн и Бака, оказавшимся в меньшинстве, в данном деле я не нахожу нарушения статьи 10 Конвенции и, в основном, я поддерживаю их обоснование. Более того, я придаю особое значение следующим соображениям.

С моей точки зрения, рассматриваемое дело, по существу, является обычным делом о диффамации, затрагивающим ограничения, наложенные на обвинения частных лиц в совершении уголовного преступления, высказанные в прессе. Очень важно, что оценка необходимости вмешательства в демократическом обществе не скрывалась чувствительным характером проблем тюленьего промысла. Я согласна с большинством в том, что манеру подачи материала в «Бладет Тромсё» необходимо рассматривать не только в свете оспариваемых статей от 15 и 20 июля 1988 г., но в более широком контексте газетных материалов о промысле тюленей. О разногласиях в этой области «Бладет Тромсё» напечатала в общей сложности 26 статей, начиная с 11 апреля 1988 г., когда газета начала эту историю, и заканчивая 19 и 20 июля 1988 г., когда опубликовала отчёт г-на Линдберга. По моему мнению, большинство не придало достаточного внимания тому факту, что согласно пункту 2 статьи 6 Конвенции, тюленебои имели право считаться невиновными, пока их виновность не будет доказана. Я полностью принимаю точку зрения большинства в том, что «Бладет Тромсё» выполняла функции стража общества при распространении информации на основе отчёта г-на Линдберга о сомнительных нарушениях и совершённых преступлениях во время охоты на тюленей, широко обсуждаемого в обществе вида деятельности. Тем не менее, ограничения, наложенные на свободу выражения мнения газеты по поводу оспариваемых заявлений, относятся только к обвинениям опознаваемых лиц в совершении преступлений, – заявлений, которые не были доказаны. Обычно газета в таких случаях публикует опровержение, которое также помогает разобраться в вопросе общей читательской аудитории, имеющей право получать, насколько это возможно, точную и полную информацию. Поскольку «Бладет Тромсё» не опубликовала опровержения, необходимо признать, что промысловики имели юридическую необходимость начать процедуру диффамации, чтобы защитить свою репутацию и права.

Поскольку вряд ли узнавание причастных к этому делу лиц вызывает какой-либо общественный интерес, «Бладет Тромсё» имела возможность защитить репутацию моряков, просто не упоминая названия судна «Хармони». По моему мнению, если информация, позволяющая читателям опознать подозреваемых в совершении правонарушений была бы опущена в статьях, это не повлияло бы на свободу выражения мнения газеты. Такие меры в подобных обстоятельствах, с моей точки зрения, не могли помешать участию прессы в дискуссии по проблемам, вызывающим общественный интерес. Это свидетельствует о том, что не было предоставлено доказательства необходимости идентифицировать подозреваемых промысловиков.

С другой стороны, большинство, кажется, придало большее значение официальному характеру отчёта г-на Линдберга в решении о том, что газета могла полагаться на этот источник, не предпринимая никаких шагов для проверки достоверности оспариваемых обвинений. Поступая таким образом, по моему мнению, большинство не принимает во внимание особые взаимоотношения между г-ном Линдбергом и газетой «Бладет Тромсё». В качестве внештатного корреспондента г-н Линдберг описал экспедицию на борту «Хармони» для «Бладет Тромсё» в 1987 г. «Бладет Тромсё», должно быть, знала о его биографии, когда связалась с ним в апреле 1988 г., когда судно вернулось в порт Тромсё. С моей точки зрения, нельзя считать приемлемым тот факт, что официально назначенный инспектор позволил прессе обращаться к себе при выполнении своих обязанностей и фотографировать себя, а также предоставить прессе отчёт об экспедиции с заявлениями о преступлениях частных лиц, не сдав предварительно отчёт своему начальству, Министерству рыболовства. Такой недостаток профессионализма можно сравнить, например, с офицером полиции, докладывающим о преступлениях прямо газетчикам. В этой связи важно, что г-н Линдберг сразу стал доступен «Бладет Тромсё» после возвращения из экспедиции, хотя прошло почти три месяца, пока он составил отчёт для Министерства, которое назначило его на эту должность. В свете всего вышесказанного «Бладет Тромсё» должна была знать не только о явном недостатке профессионализма, но также и о конфликте интересов между его официальным статусом и его отношениях с газетой. «Бладет Тромсё» воспользовалась обоими этими статусами.

Для «Бладет Тромсё» первой и последней фазой сотрудничества с г-ном Линдбергом послужила публикация его отчёта. Никто не подозревал о последствиях. Это уже было сделано в первой из 26 статей, которые опубликовала «Бладет Тромсё» по этой проблеме. Отчёт был просто обобщён и получил широкое освещение в «Бладет Тромсё» в дискуссии о тюленьем промысле, причём в этом контексте г-н Линдберг выступал главным источником информации. В данных обстоятельствах, с моей точки зрения, газета не могла при добросовестном отношении полностью полагаться на указанный отчёт г-на Линдберга, не проверяя достоверность информации, поскольку он якобы носил статус официального документа.