СЕРГЕЙ КУЗНЕЦОВ против РОССИИ
(Sergey Kuznetsov v. Russia)

---

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ 

СЕРГЕЙ КУЗНЕЦОВ против РОССИИ

(Sergey Kuznetsov v. Russia)

(жалоба № 10877/04)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ 

СТРАСБУРГ 

23 октября 2008 года

ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ

23/01/2009

 

Это решение может быть подвергнуто редакторской правке.

 

 

Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой, в состав которой вошли: 

Нина Важич, председатель,
Анатолий Ковлер,
Ханлар Гаджиев,
Дин Шпильманн,
Сверре Эрик Йебенс,
Джорджио Малинверни,
Джордже Николау, судьи,
а также г-н Андре Вампах, заместитель секретаря секции, проведя 2 октября 2008 г. закрытое заседание, вынес следующее постановление, принятое в указанный выше день.

 

ПРОЦЕДУРА

 

1. Дело было возбуждено Судом по жалобе (№ 10877/04) против Российской Федерации, поданной 25 декабря 2003 г. гражданином России г-ном Сергеем Владимировичем Кузнецовым (далее Заявитель) в соответствии со статьёй 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее Конвенция).

2. Интересы Заявителя представлял г-н Ю. Ершов, адвокат, практикующий в Екатеринбурге. Российское правительство (далее Правительство) было представлено его уполномоченным г-ном П. Лаптевым, бывшим представителем Российской Федерации в Европейском суде по правам человека.

3. 1 марта 2005 г. председатель Первой секции Суда принял решение поставить в известность о поданной жалобе Правительство. В соответствии с положениями пункта 3 статьи 29 Конвенции было принято решение рассмотреть существо жалобы одновременно с вопросом о её приемлемости.

 

ФАКТЫ

 

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА 

 

4. Заявитель родился в 1957 г. и живёт в Екатеринбурге.

5. 18 марта 2003 г. Заявитель и два других человека (г-н Ш. и г-жа M.) послали уведомление главе городской администрации Екатеринбурга о своём намерении провести пикет перед зданием Свердловского областного суда. Пикет должен был состояться в период с 25 по 28 марта 2003 г. с 9 до 11 часов утра. Заявленная цель пикета заключалась в том, чтобы «привлечь внимание общественности к нарушениям прав человека на судебную защиту».

6. 19 марта 2003 г. руководитель отдела по связям с общественностью и средствами массовой информации Екатеринбургской городской администрации подтвердил получение уведомления. Он подчеркнул, что, если пикет будет доставлять неудобства, например, закрывать доступ к зданию суда или препятствовать его нормальной работе, администрация будет вынуждена вмешаться.

7. 20 марта 2003 г. руководитель милиции общественной безопасности Екатеринбурга отдал распоряжение сотрудникам милиции обеспечивать общественную безопасность и движение транспорта во время пикета.

8. 25 марта 2003 г. Заявитель в числе других людей проводил пикет. Они распространяли газетные вырезки и листовки о г-не Овчаруке, председателе Свердловского областного суда, который был якобы замешан в коррупционных скандалах, и собирали подписи в поддержку его отстранения.

9. 27 марта 2003 г. г-н Дементьев, первый заместитель председателя Свердловского областного суда, направил начальнику Верх-Исетского РОВД Екатеринбурга следующее письмо:

«С разрешения Екатеринбургской городской администрации группа граждан, включавшая г-на Ш., г-на Кузнецова и г-жу M., устроили пикет перед зданием Свердловского областного суда…

В уведомлении о проведении пикета указывалось, что целью проведения пикета было «привлечь внимание общественности к нарушениям прав человека на судебную защиту».

Как показали последующие события, организаторы пикета ввели в заблуждение чиновников Екатеринбургской городской администрации относительно истинных целей своей акции.

Вместо привлечения внимания общественности к проблемам судебной защиты и нарушениям прав человека, как это было указано в уведомлении о проведении пикета (если они полагали, что такие проблемы существуют, и против чего было бы трудно возразить, поскольку указанные проблемы существуют в действительности), участники пикета распространяли отпечатанные листовки и материалы клеветнического и оскорбительного характера, направленные лично против председателя Свердловского областного суда.

Информация, содержавшаяся в отрывке из «Новой газеты», была более чем двухлетней давности. Она подверглась проверке Высшей квалификационной коллегии судей и Генеральной прокуратуры и была признана клеветнической, о чём участники пикета, в частности г-н Ш. и г-н Кузнецов, были прекрасно осведомлены.

Из изложенного выше очевидно, что организаторы пикета умышленно и злонамеренно изменили характер акции и таким образом ввели в заблуждение общественность, которую, в соответствии с уведомлением о проведении пикета, они были намерены познакомить с положением дел в области предоставления судебной защиты.

Тем самым они совершили административное правонарушение, нарушив положения раздела 4 Указа Президиума Верховного совета СССР от 28 июля 1988 г., исправленного президентским указом от 25 мая 1992 г., в соответствии с разделом 8, за которое предусмотрена административная ответственность по части 1 статьи 20.2 Кодекса об административных правонарушениях…

Таким образом, в соответствии с частью 2 (пункт 1) статьи 28.3 упомянутого Кодекса я прошу вас провести административные разбирательства в отношении действий г-на Ш., г-на Кузнецова и г-жи M., подготовить отчёт об административном правонарушении и принять решение по вопросу об их правовой ответственности за нарушение закона. Прошу вас сообщить мне о принятом решении».

10. 17 апреля 2003 г. сотрудник Верх-Исетского РОВД Екатеринбурга составил отчёт об административных правонарушениях, совершённых Заявителем по частям 1 и 2 статьи 20.2 Кодекса об административных правонарушениях. В соответствии с отчётом Заявитель представил уведомление о проведении пикета слишком поздно, распространял листовки клеветнического и оскорбительного характера против председателя областного суда, а также препятствовал прохождению граждан в здание суда. Судебные приставы г-н Р. и г-н M. фигурировали в качестве свидетелей.

11. 21 апреля 2003 г. глава Верх-Исетского РОВД направил отчёт и вспомогательные материалы в Верх-Исетский районный суд Екатеринбурга. Дело было передано мировому судье третьего судебного участка Верх-Исетского района Екатеринбурга.

12. 15 мая 2003 г. Заявитель оспорил судебное определение и потребовал, чтобы дело разбиралось в соседней области. По его мнению, объективное рассмотрение дела в Екатеринбурге было невозможно, потому что оно было возбуждено по инициативе высокопоставленных чиновников областного суда. Судья отклонил это возражение, мотивировав своё решение тем, что Кодекс об административных правонарушениях не предполагал возможности изменения подсудности.

13. 19 мая 2003 г. судья принял постановление по делу об административном правонарушении, в котором Заявитель был признан виновным по трём пунктам.

14. Во-первых, судья постановила, что Заявитель нарушил установленную процедуру проведения пикетов. Он направил уведомление о проведении пикета за восемь дней до дня его проведения, тогда как и указ Верховного совета СССР от 1988 г., и соответствующие местные акты Екатеринбурга предписывают 10-дневный период.

15. Во-вторых, судья пришла к выводу, что во время проведения пикета Заявитель нарушил общественный порядок. Делая своё заключение, она опиралась на следующие свидетельства:

«Вина Заявителя… подтверждена отчётом об административном правонарушении, датированном 17 апреля 2003 г.; утверждениями свидетелей г-на M. и г-на Р., которые работают судебными приставами в Свердловском областном суде. 25 марта 2003 г. приблизительно в 9:10 утра они вышли на крыльцо здания Свердловского областного суда и увидели несколько человек с транспарантами, среди которых находился г-н Кузнецов, который держал в руках транспарант с надписью «Овчарук – увольняйся». Эти люди стояли непосредственно на крыльце, загораживая вход в здание, и раздавали листовки. На просьбу приставов предъявить документы и спуститься по ступенькам с крыльца пикетирующие сначала ответили отказом, однако после того, как к ним подошёл милиционер, сошли с крыльца. Судьи, пришедшие на работу, сообщили им о том, что участники пикета закрывали проход в здание суда. [Список показаний, подтверждающих вину Заявителя, продолжается отчётом судебного пристава г-на Р. от 25 марта 2003 г.; отчётом сотрудника Верх-Исетского РОВД г-на Г., который свидетельствовал о том, что между 25 и 28 марта 2003 г. он отвечал за сохранение общественного порядка во время пикета перед зданием Свердловского областного суда]. Пикет был организован г-ном Кузнецовым, г-ном Ш. и г-жой M., которые в 9 утра в день прохождения пикета стояли на лестнице у входа в здание Свердловского областного суда, загораживая проход в него. После вмешательства судебных приставов участники пикета спустились на тротуар перед зданием суда и уже больше не мешали нормальной работе областного суда…

Судья не принимает аргументы представителя г-на Кузнецова о том, что последний не загораживал доступ к зданию Свердловского областного суда, поскольку эти аргументы противоречат показаниям, которые уже были рассмотрены судом, и потому что они не находят подтверждения у свидетелей [на стороне защиты], которые присутствовали на пикете с 9:30 утра, так как к этому времени участники пикета уже спустились с лестницы после вмешательства работника милиции и больше не препятствовали входу в здание…

Фотографии, [сделанные защитой и] прошедшие рассмотрение в суде, не могут служить подтверждением того, что г-н Кузнецов не загораживал вход в здание суда, потому что они отражали происходившее лишь в тот момент, когда делалась фотография, но не в течение всего времени прохождения пикета. К тому же суду неизвестно, когда именно были сделаны фотографии».

16. В-третьих, по мнению судьи, пикет был проведён в нарушение целей, указанных в уведомлении:

«В соответствии с уведомлением от 18 марта 2003 г. инициативная группа граждан, в которую входили г-н Ш., г-н Кузнецов и г-жа M., провела акцию протеста против нарушения прав граждан на судебную защиту. Как объяснил в суде [представитель Заявителя], проведение пикета было нацелено на привлечение внимания общественности к таким проблемам судебной защиты, как отказы принять иск или вынесение несправедливых решений. Свидетель г-н M. констатировал, что он принёс и распространял выпуск газеты, в котором описывались определённые случаи нарушения права граждан на судебную защиту. Одновременно с этим участники пикета распространяли выдержки из статьи А. Политковской «Овчарук и его команда» в «Новой газете», что не соответствовало заявленным целям проведения пикета. Факт распространения этих выдержек не был оспорен представителем Заявителя в суде, а также получил подтверждение в показаниях свидетелей».

17. Судья признал Заявителя виновным по части 1 и 2 статьи 20.2 Кодекса об административных правонарушениях и обязал выплатить штраф в размере 1 000 рублей (приблизительно 35 евро).

18. 11 июля 2003 г. Верх-Исетский районный суд Екатеринбурга, рассмотрев жалобу Заявителя, оставил постановление мирового судьи в силе, согласившись с выдвинутыми ею доводами. Это постановление стало окончательным, поскольку не было обжаловано.

 

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО 

 

19. Конституция гарантирует право на свободу мирных собраний и право на проведение собраний, демонстраций, шествий и пикетов (статья 31).

20. Указ Президиума Верховного совета СССР № 9306-XI от 28 июля 1988 г. (действовавший во время происходивших событий в силу Указа Президента № 524 от 25 мая 1992 г.) предписывал, что организаторы  собраний, митингов, шествий и демонстраций обязаны направить муниципальным властям письменное уведомление не менее чем за десять дней до дня проведения запланированного собрания (пункт 2). Орган власти должен ответить на уведомление не позднее чем за пять дней до намеченной даты (пункт 3). Собрания должны были проводиться в соответствии с целями, изложенными в уведомлении, и с соблюдением советских законов и общественного порядка (пункт 4). Лица, нарушившие установленную процедуру организации и проведения собраний, должны нести ответственность по законам СССР и советских республик (пункт 8).

21. Часть 1 статьи 20.2 Кодекса об административных правонарушениях гласит, что нарушение установленной процедуры проведения демонстрации, собрания, шествия или пикета наказывается штрафом в размере от десяти до двадцати МРОТ (то есть в то время от 1 000 до 2 000 руб.) Часть 2 этой статьи предполагает, что организаторы, нарушившие установленную процедуру проведения демонстрации, собрания или пикета, подвергаются штрафу в размере от десяти до двадцати МРОТ, а размер штрафа для участников составляет от пяти до десяти МРОТ.

 

ПРАВО 

 

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЕЙ 10 И 11 КОНВЕНЦИИ 

 

22. Заявитель обратился с жалобой по статьям 10 и 11 Конвенции на применение к нему мер административного наказания за проведение законного пикета и распространение публикаций о председателе Свердловского областного суда.

23. Суд напоминает о том, что защита личного мнения, гарантированная в статье 10, является одной из целей обеспечения свободы мирных собраний с точки зрения статьи 11. Таким образом, свободу выражения мнения невозможно отделить от свободы собраний, и рассматривать каждое положение отдельно нет необходимости. В обстоятельствах данного дела Суд считает, что статья 11 должна применяться в первую очередь в качестве lex specialis в случаях собраний, поэтому имеет смысл рассматривать дело главным образом в соответствии с этим положением, вместе с тем истолковывая его в свете статьи 10 (см. дела Галстян против Армении (Galstyan v. Armenia), 15 ноября 2007 г., № 26986/03, §§ 95-96; Эзелин против Франции (Ezelin v. France), 26 апреля 1991 г., серия A, № 202, §§ 35, 37, и Пендрагон против Соединённого Королевства (Pendragon v. the United Kingdom), № 31416/96, решение Комиссии от 19 октября 1998 г.).

24. В соответствующих положениях Конвенции говорится:

Статья 10

«1. Каждый имеет право свободно выражать своё мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны органов власти и независимо от государственных границ…

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определёнными формальностями, условиями, ограничениями и санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращений беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

Статья 11

1. Каждый имеет право на свободу мирных собраний и на свободу объединения с другими, включая право создавать профессиональные союзы и вступать в таковые для защиты своих интересов.

2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц…»

 

А. Приемлемость 

 

25. Правительство выдвинуло аргумент о том, что данная жалоба была неприемлемой с точки зрения ratione temporis, потому что окончательное решение было вынесено 11 июля 2003 г., в то время как жалоба была получена Судом только 14 июня 2004 г. (в соответствии с датой штемпеля).

26. Заявитель ответил, что подал жалобу 25 декабря 2003 г., в день отправки его первого письма в Суд.

27. Суд отмечает, что жалоба отразила события, произошедшие после 5 мая 1998 г., то есть после даты ратификации Конвенции Россией. По этой причине Суд имеет компетенцию ratione temporis рассматривать его. Однако, поскольку позицию Правительства можно понять таким образом, что жалоба не является приемлемой, так как Заявитель не смог соблюсти шестимесячное ограничение во времени, установленное в пункте 1 статьи 35 Конвенции, Суд напоминает, что в соответствии с установленной практикой и пунктом 5 Правила 47 Регламента Суда дата внесения жалобы на рассмотрение соответствует дате отправки первого письма с констатацией намерения подать жалобу и изложением, хотя бы кратким, её содержания. В ситуациях, когда, перед тем как Заявитель предоставляет дополнительную информацию о подаваемой жалобе или возвращает формуляр жалобы, проходит значительный период времени, Суд может рассмотреть конкретные обстоятельства дела для того, чтобы определить, какая дата должна рассматриваться как дата внесения дела на рассмотрение, с тем чтобы определить границы шестимесячного периода, установленного в статье 35 Конвенции (см. постановления по делам Баранкевич против России (Barankevich v. Russia), 20 октября 2005 г., № 10519/03, и Чокли против Соединённого Королевства (Chalkley v. the United Kingdom) от 26 сентября 2002 г., № 63831/00).

28. Суд отмечает, что окончательное решение по делу Заявителя было вынесено 11 июля 2003 г. 25 декабря 2003 г. Заявитель направил первое письмо в Суд с изложением соответствующих фактов и с жалобой на предполагаемое нарушение своего права, гарантированного статьями 6, 10 и 11 Конвенции. Он подал заполненный формуляр жалобы 24 мая 2004 г., то есть без какой-либо задержки. Поэтому Суд принимает дату первого письма Заявителя как дату внесения жалобы на рассмотрение. Суд считает, что жалоба была подана в шестимесячный срок со дня принятия окончательного решения, и отклоняет возражение Правительства.

29. Суд отмечает, что жалоба Заявителя не является очевидно необоснованной в соответствии с содержанием пункта 3 статьи 35 Конвенции, и не было установлено никаких других оснований, по которым она могла бы быть объявлена неприемлемой, поэтому она должна быть объявлена приемлемой.

 

В. Существо дела

 

1. Доводы сторон

 

30. Заявитель утверждал, что уведомление о проведении пикета было своевременно передано городской администрации, которая подтвердила его получение и отдала приказание местной милиции обеспечивать общественный порядок во время пикета. Обязанность организации этого публичного мероприятия в соответствии с Указом Верховного Совета СССР от 1988 г. вменялась властям, которые могли потребовать от его участников прекратить мероприятие в случае нарушения общественного порядка. Однако в данном случае нарушений зарегистрировано не было.

31. По мнению Заявителя, информация о том, что участники пикета закрывали проход в здание областного суда, не соответствовала действительности. Свидетельства судебных приставов были недостоверны, поскольку, будучи сотрудниками областного суда, они являлись заинтересованной стороной, а также потому, что было крайне сомнительно, что они смогли точно восстановить в суде подробности событий, произошедших двумя месяцами ранее. В действительности, отчёт пристава г-на M., в котором он отразил день проведения пикета, не содержал никакого упоминания о том, что вход в здание был заблокирован. Равно как и отчёт другого пристава, г-на В., который не был рассмотрен в суде и который свидетельствовал о том, что участники пикета не перекрывали доступ в здание суда. Свидетели на стороне Заявителя показали, подкрепив своё свидетельство фотографиями, что Заявитель не нарушал общественный порядок, однако суд отклонил эти показания. Заявитель указал, что отчёт об административном правонарушении был составлен по прошествии двадцати трёх дней после проведения пикета при отсутствии каких-либо упоминаний о жалобах посетителей суда или судей на невозможность пройти в здание суда. Административное преследование стало результатом давления со стороны первого заместителя председателя Свердловского областного суда.

32. Относительно публикаций, которые распространял Заявитель и которые были названы заместителем председателя областного суда «клеветническими и оскорбительными», Заявитель подчеркнул, что эти статьи никогда не были предметом какого-либо диффамационного процесса или прокурорского расследования. По этой причине обвинения заместителя председателя не имели под собой правового основания. К тому же ни Указ от 1988 г., ни нормативно-правовые акты Екатеринбурга не содержали требования о соответствии содержания материалов, распространяемых во время собрания, и его целей.

33. Наконец, Заявитель сообщил, что он был признан виновным мировым судьёй и районным судом, которые иерархически подчинялись областному суду и его председателю. Он утверждал, что имело место нарушение его прав, гарантированных статьями 10 и 11 Конвенции.

34. Правительство выдвинуло аргумент о том, что пикет, организованный Заявителем, не был прерван и что спор, возникший вокруг заблокированного входа в здание суда, был быстро разрешён. Однако оно не исключило возможности подвергнуть Заявителя мерам административного наказания позднее. Заявитель был признан виновным в препятствовании прохождению граждан в здание областного суда, в несвоевременной подаче уведомления о намерении провести пикет, а также в распространении материалов, что не соответствовало заявленной цели проведения пикета. Принимая во внимание незначительный размер штрафа, Правительство полагало, что вмешательство было оправдано и соразмерно.

 

2. Оценка Суда

 

a) было ли вмешательство

 

35. Сначала Суд напоминает о том, что право на свободу собраний касается как частных собраний, так и собраний в общественных местах, как статических публичных мероприятий, так и публичных шествий; это право может осуществляться и отдельными лицами, и группами людей, организующих публичные мероприятия (см. постановления по делам Дьявит Ан против Турции (Djavit An v. Turkey), № 20652/92, § 56, ЕСПЧ 2003-III, и Христиане против расизма и фашизма против Соединённого Королевства (Christians against Racism и Fascism v. the United Kingdom), № 8440/78, решение Комиссии от 16 июля 1980 г., Решения и отчёты  21, стp. 138, на стр. 148). Термин «ограничения» в пункте 2 статьи 11 следует истолковывать как предполагающий меры, предпринимаемые как до, так и во время прохождения общественного собрания, а также карательные меры, предпринимаемые после собрания (см. постановление по делу Эзелин против Франции (Ezelin v. France), 26 апреля 1991 г., серия A, № 202, § 39).

36. Заявитель в настоящем деле провёл пикет перед зданием областного суда. Через некоторое время он был признан виновным в административном правонарушении и был обязан выплатить штраф за нарушение процедуры организации и проведения общественного собрания. Суд считает, что административное преследование стало вмешательством в осуществление Заявителем права на свободу собраний, истолкованного в свете его права на свободу выражения мнения. Таким образом, задача Суда заключается в определении того, было ли вмешательство оправдано.

 

b) было ли вмешательство оправдано

 

37. Суд напоминает, что вмешательство является нарушением статьи 11, если только оно не «предусмотрено законом», преследует одну или более законных целей в соответствии с пунктом 2 и «необходимо в демократическом обществе» для достижения этих целей.

38. Административная ответственность за несоблюдение установленной процедуры организации или проведения общественного собрания была предусмотрена в частях 1 и 2 статьи 20.2 российского Кодекса об административных правонарушениях, который являлся правовым основанием для обвинения Заявителя в настоящем деле. Суд признаёт, что вмешательство было «предусмотрено законом» и что его применение преследовало «законные цели» в понимании пункта 2 статей 10 и 11, а именно предотвращение беспорядков и защиту прав других лиц. Остаётся определить, было ли оно «необходимо в демократическом обществе».

39. Относительно проверки на необходимость Суд напоминает, что право мирных собраний, закреплённое в статье 11, является фундаментальным правом в демократическом обществе и, подобно праву на свободу выражения мнения, одним из основ такого общества. Исходя из формулировки пункта 2 статьи 11, единственной необходимостью, которая может оправдать вмешательство в осуществление права, закреплённого в этой статье, является необходимость, которая может исходить от самого «демократического общества» (см. дела Христианская демократическая народная партия против Молдовы (Christian Democratic People’s Party v. Moldova), № 28793/02, §§ 62-63, ЕСПЧ 2006-, и Дьявит Ан против Турции, упоминавшееся выше, § 56). Таким образом, государства должны не только обеспечивать право на мирные собрания, но и воздерживаться от применения чрезмерных косвенных ограничений на осуществление этого права. Учитывая особую важность свободы собраний и её непосредственное отношение к понятию демократии, для обоснования вмешательства в осуществление этого права должны быть действительно веские причины (см. дела Уранио Токсо против Греции (Ouranio Toxo v. Greece), № 74989/01, § 36, ЕСПЧ 2005-X (выдержки), и Адали против Турции (Adali v. Turkey), 31 марта 2005 г., № 38187/97, § 267, с последующими ссылками).

40. Изучая характер обжалованного вмешательства, Суд должен определить, насколько разумно, осторожно и добросовестно государство-ответчик воспользовалось своим правом. Суд также должен рассмотреть обжалованное вмешательство в контексте всего дела и оценить, насколько «соразмерно законной преследуемой цели» оно было, а также являются ли его причины, изложенные национальными властями, «существенными и достаточными». Выполняя это, Суд обязан убедиться в том, что национальные власти применили стандарты в соответствии с принципами, отражёнными в статьях 10 и 11, а также, что они основывали свои решения на приемлемой оценке существенных фактов (см. среди прочих источников дело Христианской демократической народной партии против Молдовы, § 70, упоминавшееся выше).

41. Обращаясь к фактам настоящего дела, Суд замечает, что Заявителю было предъявлено три обвинения. Во-первых, суды пришли к выводу, что он прислал уведомление о проведении пикета с запозданием; во-вторых, что он перекрыл проход в здание суда и, в-третьих, что содержание материалов, которые он распространял, не соответствовало заявленным целям проведения пикетов.

42. В отношении первого обвинения Суд напоминает, что подчинение организации публичного собрания разрешительной или уведомительной процедуре обычно не затрагивает сущности самого права на проведение собрания, если цель такой процедуры состоит в предоставлении органам власти возможности предпринять разумные и адекватные меры для обеспечения нормального проведения любого собрания, встречи или иного публичного мероприятия, независимо от его характера (см. дела Букта и другие против Венгрии (Bukta and Others v. Hungary), № 25691/04, § 35, ЕСПЧ 2007-…; Оя Атаман против Турции (Oya Ataman v. Turkey), 5 декабря 2006 г., № 74552/01, § 39; Объединение жителей Юры против Швейцарии (Rassemblement Jurassien Unité v. Switzerland), № 8191/78, решение Комиссии от 10 октября 1979 г., DR 17, стp. 119; и «Врачи за жизнь» против Австрии (Plattform «Ärzte für das Leben» v. Austria), 21 июня 1988 г., серия A, № 139, стp. 12, §§ 32 и 34).

43. В данном деле Заявитель, бесспорно, представил уведомление о проведении пикета за восемь дней до его запланированной даты, тогда как применимые правила предписывают 10-дневный срок уведомления. Однако нет оснований считать, что эта двухдневная задержка каким-либо образом помешала властям осуществить все необходимые приготовления к пикету. Учитывая незначительный масштаб запланированного мероприятия, городская администрация и не сочла задержку извещения чем-то существенным или важным. Она не только быстро подтвердила получение уведомления о проведении пикета, но и за пять дней до пикета передала распоряжение милиции обеспечивать общественный порядок во время этого мероприятия. Ни в одном из официальных документов эта задержка не была поставлена Заявителю в упрёк и не оказала никакого влияния на законность пикета. На деле, это нарушение впервые упоминается в отчёте об административном правонарушении, который был составлен через шесть недель после публичного мероприятия. В таких обстоятельствах Суд считает, что простое формальное нарушение срока извещения не является ни существенной, ни достаточной причиной для возложения административной ответственности на Заявителя. В этой связи Суд подчёркивает, что свобода участия в мирных собраниях настолько важна, что человек не должен подвергаться санкциям – хотя бы и самым мягким из дисциплинарных взысканий – за участие в незапрещённой демонстрации, если только сам этот человек не совершил что-либо предосудительное во время этого мероприятия (см. дело Эзелин против Франции, упоминавшееся выше, § 53).

44. В том, что касается якобы имевшего место перегораживания входа в здание, Суд отмечает, что пикет, в котором участвовали всего лишь несколько человек, начался около девяти утра на верхней площадке лестницы перед дверями Свердловского областного суда. Вскоре после этого судебные приставы и сотрудник милиции подошли к пикетчикам и попросили их спуститься с лестницы. Те не стали противиться и продолжили пикет внизу. Свидетели, которые появились у здания суда в 9:30, застали Заявителя и его коллег уже на тротуаре перед лестницей. В оценке данной ситуации Суд считает важными следующие детали. Во-первых, бесспорным является факт отсутствия каких-либо жалоб – будь то от отдельных посетителей, судей или других сотрудников суда – на перегораживание входа в здание суда участниками пикета. Во-вторых, даже если предположить, что присутствие нескольких человек на верхней площадке лестницы действительно создавало помехи желающим войти в здание, вполне правдоподобно, что Заявитель безоговорочно исполнил просьбу сотрудников суда и спустился с лестницы на тротуар. В-третьих, следует отметить, что предполагаемое препятствие было весьма кратковременным. Наконец, исходя из общего принципа, Суд напоминает, что любая демонстрация в общественном месте неизбежно в определённой степени нарушает обычное течение жизни, включая создание помех для дорожного движения, и что органам власти следует проявлять определённую терпимость в отношении мирных собраний для того, чтобы окончательно не выхолостить содержание статьи 11 Конвенции (см. постановления по делам Галстян против Армении, §§ 116-117; Букта против Венгрии, § 37; и Оя Атаман против Турции, §§ 38-42, все упоминались выше). Таким образом, Суд не считает, что якобы имевшее место перегораживание прохода в здание суда, особенно учитывая, что Заявитель продемонстрировал сговорчивость и готовность к сотрудничеству с властями, было существенной и достаточной причиной для вмешательства.

45. Что касается третьего пункта обвинения в отношении Заявителя, Суд замечает, что национальные суды не представили никакой фактографической основы своих заключений по этому вопросу. Их решения не содержали какого-либо анализа предполагаемых различий между заявленными целями проведения пикета и содержанием статьи, которую Заявитель распространял во время пикета. В этой связи Суд напоминает, что любые меры, препятствующие осуществлению свободы собраний и выражения мнения, за исключением случаев, связанных с разжиганием насилия или нарушением демократических принципов (какими бы шокирующими и неприемлемыми ни казались властям определённые взгляды и высказывания), пагубно сказываются на состоянии демократии, а часто даже подвергают её опасности. В демократическом обществе, основанном на принципе верховенства права, должна существовать возможность выражения идей, бросающих вызов существующему порядку, через осуществление права на проведение мирных собраний, равно как и другими законными средствами (см. дела Станков и Объединенная македонская организация «Илинден» против Болгарии (Stankov and the United Macedonian Organisation Ilinden v. Bulgaria), №№ 29221/95 и 29225/95, § 97, ЕСПЧ 2001-IX). Не было представлено доказательств того, что материалы, распространявшиеся Заявителем, и идеи, которые он отстаивал во время пикета, содержали какие-либо порочащие утверждения, способствовали разжиганию насилия или подрыву демократических принципов. Таким образом, каким бы неприятным ни был призыв к увольнению председателя областного суда для него самого, и какой бы оскорбительной он ни счёл статью, в которой говорилось о коррупции в Свердловском областном суде, это не было существенным и достаточным основанием для возложения ответственности на Заявителя за использование его права на свободу выражения мнения и собраний.

46. Другим поводом для озабоченности Суда является то обстоятельство, что первое упоминание предполагаемого несоответствия между целями пикета и содержанием распространявшихся материалов содержалось в письме заместителя председателя Свердловского областного суда, которое было официальным докладом непосредственно председателю областного суда, который и был объектом критики в распространявшейся публикации. Формулировки, которые заместитель председателя использовал в своём письме, например, утверждение о том, что участники пикета «тем самым совершили административное правонарушение», предрешали оценку компетентной судебной инстанции и выражали мнение о том, что Заявитель виновен, ещё до того, как его вина была доказана в соответствии с законом (ср. постановления по делам Бомер против Германии (Böhmer v. Germany), 3 октября 2002 г., № 37568/97, §§ 54 и 56, и Нештяк против Словакии (Nešťák v. Slovakia) от 27 февраля 2007 г., № 65559/01, §§ 88 и 89).

47. Наконец, Суд отмечает, что цель пикета состояла в попытке привлечь внимание к предполагаемым сбоям в функционировании судебной системы Свердловской области. Этот серьёзный вопрос, несомненно, был частью политической дискуссии на тему, вызывавшую озабоченность общественности. Суд напоминает в этой связи, что всегда придерживался подхода, в соответствии с которым применение ограничений к дискуссиям на политические или иные серьёзные темы, представляющие общественный интерес, например, коррупция в судебных органах или широкие ограничения, применяемые в отдельных случаях, несомненно, пагубно сказываются на уважении к свободе выражения мнения в государстве в целом (см., с учётом необходимых изменений, дела Карман против России (Karman v. Russia), 14 декабря 2006 г., № 29372/02, § 36; Фельдек против Словакии (Feldek v. Slovakia), № 29032/95, § 83, ЕСПЧ 2001-0VIII, и Сюрек против Турции (№ 1) (Sürek v. Turkey (no. 1)), № 26682/95, (БП), § 61, ЕСПЧ 1999-IV). В настоящем деле ни национальные суды, ни Правительство не выдвигали такие причины в своих замечаниях.

48. В свете вышеупомянутых соображений Суд считает, что российские власти не выдвинули какие-либо «существенные и достаточные» причины в обоснование своего вмешательства в осуществление Заявителем своего права на свободу выражения мнения и свободу мирных собраний. Тот факт, что размер штрафа был относительно мал, не умаляет того обстоятельства, что вмешательство не было «необходимо в демократическом обществе».

49. Таким образом, имело место нарушение статьи 11 Конвенции, истолкованной в свете статьи 10.

 

II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ 

 

50. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Ущерб

 

51. Заявитель потребовал 10 000 евро в качестве возмещения морального ущерба.

52. Правительство расценило этот иск как чрезмерный и необоснованный.

53. Суд считает, что Заявителю был нанесён моральный вред, такой как душевная боль и расстройство вследствие административного преследования за осуществление своего права на свободу выражения мнения и проведение мирных собраний, который не может быть полностью компенсирован одной лишь констатацией нарушения Конвенции. Однако он расценивает размер затребованного возмещения как чрезмерный. Проведя оценку на справедливой основе, Суд присуждает Заявителю 1 500 евро с добавлением суммы любого налога, которым может облагаться вышеуказанная сумма.

 

В. Издержки и расходы 

 

54. Заявитель не потребовал возмещения судебных расходов. Таким образом, вопрос о присуждении соответствующего возмещения Судом не обсуждался. 

 

С. Процентная ставка 

 

55. Суд считает целесообразным принять процентную ставку в соответствии с предельным размером ссудного процента Европейского центрального банка, к которому должны быть добавлены три процентных пункта.

 

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

 

1. Объявляет жалобу приемлемой.

 

2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 11 Конвенции, истолкованной в свете статьи 10.

3. Постановляет:

a) что государство-ответчик обязано выплатить Заявителю в течение трёх месяцев с момента окончательного вступления данного решения в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции 1 500 евро (одну тысячу пятьсот евро) в качестве компенсации морального вреда с последующим их пересчётом в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на момент расчёта, плюс сумму любого налога, которым могут облагаться суммы, указанные выше;

b) что с момента истечения вышеуказанных трёх месяцев до момента выплаты на суммы, указанные выше, выплачиваются простые проценты в размере предельного ссудного процента Европейского центрального банка в течение периода выплаты процентов с добавлением трёх процентных пунктов.

4. Отклоняет оставшуюся часть иска Заявителя о справедливой компенсации.

 

 

Выполнено на английском языке, представлено в письменной форме 23 октября 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

 

 

 Нина Важич, председатель Андре Вампах, заместитель секретаря секции

 

 

© Центр защиты прав СМИ, перевод с английского, 2009