ДАЛБАН против РУМЫНИИ
(Dalban v. Romania)

---

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

БОЛЬШАЯ ПАЛАТА

ДАЛБАН против РУМЫНИИ

(Dalban v. Romania)

(жалоба № 28114/95)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

29 сентября 1999 г.

 

Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой (см. cтатью 27 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее Конвенция) в редакции Протокола №11 и соответствующие положения Регламента Суда), в состав которой вошли:

Л. Вильдхабер, председатель,
А. Пастор Ридруехо,
Л. Феррари Браво,
Е. Макарчик,
П. Курис,
Р. Тюрмен,
Ж.-П. Коста,
Ф. Тулкенс,
В. Стражницка,
М. Фишбах,
В. Буткевич,
Х. С. Греве,
А. Б. Бака,
Р. Марусте,
Э. Левитс,
С. Ботучарова, судьи,
Р. Бештелиу, специальный судья,
а также П. Махони, заместитель секретаря,

проведя 8 января и 24 июня 1999 г. закрытые заседания, вынес 9 сентября 1999 г. следующее постановление.

 

ПРОЦЕДУРА

 

1. Дело было передано в Суд, образованный в соответствии со статьёй 19 Конвенции (в её прежней редакции), Европейской комиссией по правам человека (далее Комиссия) 27 апреля 1998 г. и Еленой Далбан (вдовой Заявителя, умершего 13 марта 1998 г.) 5 мая 1998 г. в течение трёхмесячного срока, предусмотренного пунктом 1 статьи 32 и бывшей статьёй 47 Конвенции. Первоначально жалоба (№ 28114/95) против Румынии была подана румынским гражданином Ионелом Далбаном 20 апреля 1995 г. в Комиссию в соответствии с бывшей статьёй 25 Конвенции.

Из практических соображений в данном постановлении Заявителем будет называться И. Далбан, хотя в качестве такового выступает его жена (см. дело Ахмет Садик против Греции (Ahmet Sadik v. Greece), 15 ноября 1996 г., Отчёты 1996-V, стр. 1641, § 3).

Запрос Комиссии содержал ссылки на статьи 44 и 48 Конвенции (прежняя редакция), текст которых был изменён ратифицированным Румынией Протоколом № 9, а также на декларацию, в которой Румыния признавала обязательную юрисдикцию Суда (статья 46 прежней редакции). Целью запроса и жалобы Заявителя было получение решения о том, свидетельствуют ли факты дела о нарушении государством-ответчиком своих обязательств по пункту 1 статьи 6  и статье 10 Конвенции.

2. Елена Далбан назначила члена коллегии адвокатов Бакэу И. Попа (I. Рора) в качестве адвоката, представляющего её интересы (пункт 2 Правила 31 старого Регламента Суда В). Являвшийся в то время заместителем председателя Суда Тор Вильялмссон разрешил И. Попу использовать румынский язык в процедуре представления письменных материалов.

3. Действующий от имени Тора Вильялмссона, председателя Палаты, которая была первоначально образована (бывшая статья 43 Конвенции и Правило 2 прежней редакции Регламента Суда), в частности, для того, чтобы рассматривать процессуальные вопросы, которые могли возникнуть до момента вступления в силу Протокола № 11, секретарь Суда уведомил Уполномоченного государства-ответчика А. Чиобану-Дордеа, адвоката Заявителя и представителя Европейской комиссии по правам человека К. Бырсана об организации процедуры письменного производства.

4. После вступления в силу 1 ноября 1998 г. Протокола № 11 и в соответствии с положениями пункта 5 статьи 5 данного Протокола дело было передано в Большую палату Суда. Большая палата включала (ex officio) судью, избранного от Румынии, К. Бырсана (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 4 Правила 24 Регламента Суда), председателя Суда Л. Вильдхабера, заместителя председателя Суда Э. Палм, заместителей председателей секций (пункт 3 статьи 27 Конвенции и пункты 3 и 5(а) статьи 24) Ж.‑П. Коста и М. Фишбаха. Остальными членами, назначенными для завершения формирования Большой палаты, являлись А. Пастор Ридруехо, Л. Феррари Браво, Е. Макарчик, П. Курис, Р. Тюрмен, Ф. Тулкенс, В. Стражницка, В. Буткевич, Х. С. Греве, А. Б. Бака, Р. Марусте и С. Ботучарова.

Принимавший участие в  рассмотрении дела Комиссией К. Бырсан отказался от участия в заседании Большой палаты (Правило 28 Регламента Суда), и государство-ответчик назначило для участия в заседании в качестве специального судьи Р. Бештелиу (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 1 Правила 29 Регламента Суда).

5. Председатель принял решение не предлагать Комиссии уполномочивать своих членов на принятие участия в рассмотрении дела в Большой палате (Правило 99 Регламента Суда).

6. После консультаций с Уполномоченным государства-ответчика при Европейском суде и адвокатом Е. Далбан Большая палата приняла решение не проводить публичных слушаний по делу.

7. Секретарь Суда получил дополнительные меморандумы Заявителя 16 декабря 1998 г., государства-ответчика – 22 декабря 1998 г. Власти Румынии просили Суд приостановить производство по делу вплоть до вынесения постановления Верховным судом Румынии по протесту Генерального прокурора на решение о признании Заявителя виновным, оставляющее решение без изменений по его апелляции.

8. Впоследствии судья Бонелло, который не смог принять участие в дальнейшем рассмотрении дела, был заменён запасным судьей Э. Левитсом (пункт 5(b) Правила 24 Регламента Суда).

9. 8 января 1999 г. Большая палата приняла решение приостановить производство по делу.

10. 21 мая 1999 г. секретарь Суда через нового Уполномоченного государства-ответчика при Европейском суде К.-Л. Попеску (С.-L. Рореscu) получил копию постановления Верховного суда Румынии от 2 марта 1999 г. По запросу председателя Европейского суда Заявитель и государство-ответчик 6 мая и 1 июня 1999 г. соответственно представили свои меморандумы в отношении этого постановления.

11. Впоследствии судья Э. Палм, которая не смогла принять участие в дальнейшем рассмотрении дела, была заменена запасным судьёй Л. Феррари Браво (п. 5(b) Правила 24 Регламента Суда).

 

ФАКТЫ

 

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

 

12. Журналист и редактор регионального еженедельного издания Cronica Romaşcană Ионел Далбан проживал в г. Роман до момента своей смерти 13 марта 1998 г.

13. 23 сентября 1992 г. в номере 90/1992 вышеупомянутого издания Заявитель опубликовал статью под названием «Мошенничество в размере десятков миллионов на IАS в Романе». В статье описывались мошеннические действия, якобы совершённые директором государственного сельскохозяйственного предприятия г. Роман FАSТRОМ (бывшее государственное хозяйство IАS) Г. С. Приводя выдержки из докладов отдела полиции по борьбе с экономическими преступлениями, Заявитель, в частности, писал:

«…новые факты мошенничества в немыслимых масштабах были обнаружены на FASТRОМ Романа, бывшем государственном сельскохозяйственном предприятии IАS. Первый подозреваемый – представитель местной коммунистической номенклатуры Г. С. По данным отдела полиции по экономическим преступлениям и экспертным оценкам нанесённый им ущерб измеряется суммой в более чем 23 млн лей! Мошенничество состояло в регистрировании поступающих на центральный склад FАSТRОМ товаров, которые больше нигде не всплывали, в том числе в инвентаризационных описях складов дочерних предприятий. Было установлено, что большинство из них обменивалось на товары, в которых нуждались Г. С., его родственники и друзья, либо на наличные, которые впоследствии делились по-братски. Это напоминает бандитов с большой дороги, не имеющих ни чести ни совести!

Общественное мнение интересует, как это могло произойти. Может быть, сенатор Р. Т., который до сего времени являлся представителем государства в правлении FАSTRОМ, даст нам ответ. В этом качестве он ежемесячно получал зарплату в размере сотен тысяч лей. Теперь мы знаем, почему, вернее, как он защищал интересы государства…»

14. 6 января 1993 г. в статье, опубликованной в номере 104/1993, Заявитель писал:

«Принадлежащий FАSТRОМ автомобиль типа «универсал» с водителем Р. М. в течение полутора лет «предоставлялся» сенатору Р. Т., чтобы каждые выходные отвозить его в аэропорт Бакау и забирать оттуда. Эта практика, кажется, прекратилась, но она не забыта».

15. Г. С. и Р. Т., расценив эти сведения как диффамационные, обратились в суд с заявлением об обвинении Далбана в совершении преступления, предусмотренного статьёй 206 Уголовного кодекса.

16. 24 июня 1994 г. суд первой инстанции г. Романа признал Заявителя виновным в клевете, условно осудив к трём месяцам лишения свободы и обязав его выплатить Р. Т. и Г. С. 300 000 лей. Кроме того, Заявителю было на неопределённый период времени запрещено заниматься журналистикой.

17. Суд принял во внимание то обстоятельство, что, хотя в отношении Г. С. и велось два уголовных расследования, прокуратура 7 сентября 1990 г. и 10 декабря 1992 г. установила отсутствие состава преступления в том, что касалось обвинений в присвоении им корпоративного имущества и совершении общественно опасных действий, связанных с использованием служебного положения, – преступлении в соответствии со статьёй 248 Уголовного кодекса.

В том, что касается Р. Т., суд констатировал, что в период с июня 1991 г. по июль 1992 г. его совокупный доход как члена правления от государства составил 55 000, а не «сотни миллионов» лей. Далее суд указал на то, что в соответствии с Регламентом Сената «префектуры предоставляют в распоряжение сенаторов транспортные средства и секретаря в целях обеспечения выполнения ими своих функций» и что в письме № 4849/1991 префектура уезда Нямц обращалась к предприятию FАSТROМ с просьбой о предоставлении одной автомашины в распоряжение Бюро сенатора в г. Роман. Суд заключил, что утверждения Заявителя не соответствовали действительности.

18. Заявитель подал на вышеназванное решение апелляционную жалобу. Он утверждал, что отчёты отдела полиции по борьбе с экономическими преступлениями, на основании которых Г. С. было предъявлено обвинение, отчёты инспекторов Министерства финансов от 19 и 26 июня и 18 декабря 1992 г., заявления членов правления FАSТRОМ, а также членов профсоюза, действующего на предприятии, содержали свидетельства незаконных финансовых операций, приписываемых Г. С. Суммы, фигурировавшие в этих документах, составляли более 23 млн лей.

19. В отношении Р. Т. Заявитель указал на то, что суд первой инстанции в своём решении от 24 июня 1994 г. признал факт использования Р. Т. автомобиля, принадлежащего FАSТRОМ. Заявитель отрицал диффамационный характер утверждений относительно зарплаты Р. Т., несмотря на признанную им собственную ошибку в размере зарплаты.

20. Решением от 7 декабря 1994 г. уездный суд Нямца оставил приговор от 24 июня 1994 г. без изменения как в части, касающейся лишения свободы, так и в части, касающейся выплаты компенсации. Констатировав тот факт, что по данным прокуратуры действия Г. С. не обнаруживают состава преступления, суд, не рассмотрев представленные Заявителем для оправдания своих утверждений отчёты полиции, счёл, что эти утверждения не соответствуют действительности. Суд также признал правомерным использование автомобиля сенатором Р. Т.

Вместе с тем суд отменил запрет на работу Заявителя в качестве журналиста, сославшись на «его положительное поведение».

21. Судья М. С. выразил свое особое мнение. Он пришел к следующим выводам:

«…Установление истинного положения вещей является непременным условием для устранения недостатков и защиты общественных интересов. Эти интересы более значимы, чем защита любой ценой репутации кого-либо. Правом и обязанностью журналиста является постановка вопроса в отношении организаций и их руководителей, с тем чтобы контролировать качество их работы и выяснить, оправдывают ли они оказанное доверие и насколько оправдан их престиж. Непогрешимых нет, и никто не может утверждать, что непогрешим.

Мне кажется несправедливым осуждение журналиста Ионела Далбана в связи с тем, что он лишь честно выполнил свой долг, стремясь внести вклад в улучшение морального климата города, в котором живет и работает…»

22. Несмотря на обвинительный приговор, Заявитель продолжал опубликование материалов о мошенничестве, якобы совершённом Г. С. Более того, он не возместил моральный вред, причинённый Г. С. и Р. Т.

23. Реагируя на разоблачения, сделанные Заявителем, Комиссия румынского парламента по расследованию злоупотреблений обратилась в прокуратуру уезда Нямц.

24. В результате мер, предпринятых неправительственной организацией «Демократическая лига за справедливость», прокуратура г. Романа начала новое расследование в отношении Г. С.

25. После вынесения в отношении Заявителя обвинительного приговора другие газеты, среди которых общенациональная крупнотиражная ежедневная газета Аdevarul, опубликовали материалы о предполагаемом мошенничестве.

26. Многие газеты расценили обвинительный приговор в отношении Заявителя как «попытку запугать» прессу.

27. 24 апреля 1999 г. Генеральный прокурор поставил перед Верховным судом вопрос об отмене обвинительного приговора, вынесенного судом первой инстанции в отношении Заявителя, и решения по апелляции, мотивировав это отсутствием состава преступления.

28. Решением от 2 марта 1999 г. Верховный суд удовлетворил протест прокуратуры. Он признал Заявителя невиновным в клевете в адрес Г. С., расценив, что Заявитель действовал добросовестно. В том, что касается клеветы в адрес Р. Т., Верховный суд два предшествующих решения отменил и, признав осуждение И. Далбана обоснованным, прекратил дело в связи со смертью последнего.

 

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

 

29. Соответствующие статьи Уголовного кодекса Румынии гласят:

Статья 206

«Публичное заявление или утверждение в отношении какого-либо лица, требующие, в случае их соответствия действительности, применения к этому лицу мер уголовной, административной или дисциплинарной ответственности либо порочащие его честь в глазах общественности, наказывается лишением свободы на срок от трёх месяцев до одного года или штрафом.

Статья 207

Соответствие действительности высказываний и утверждений признаётся в случае, если они сделаны в целях защиты законных интересов. В случае доказанности соответствия высказываний и утверждений действительности последние не считаются преступлениями – оскорблением либо диффамацией».

30. Соответствующие статьи Уголовно-процессуального кодекса Румынии гласят:

Статья 385 – 9

«Апелляция может быть подана в следующих случаях:

<…>

(10) если в решении не учтены обвинения, содержащиеся в определении о предании суду, собранные по делу доказательства либо ходатайства, которые имеют существенное значение для обеспечения прав сторон в деле и которые могут повлиять на исход рассмотрения дела…

Статья 504

Каждый, кто признан виновным, имеет право на компенсацию государством причинённого вреда или ущерба в случае, если в соответствии с окончательным решением будет установлено, что он не совершал преступления либо отсутствует состав преступления…

Лицо, которое в ходе следствия или судебного разбирательства дела умышленно и путём виновных действий препятствовало либо пыталось препятствовать установлению истины, не имеет права на такую компенсацию.

Лица, указанные в подпунктах 1 или 2 настоящей статьи, которые на момент их ареста имели работу, имеют право на учёт в трудовом стаже (общем и непрерывном) срока лишения свободы или исправительных работ.

Статья 505

Процессуальные действия в целях получения предусмотренной статьёй 504 компенсации за вред или ущерб могут быть начаты лицом, которому такой вред или ущерб был причинён, либо после его смерти начаты или продолжены лицами, находившимися у него на иждивении. Такие действия могут быть начаты в течение одного года с даты вынесения оправдательного приговора либо решения о прекращении дела».

 

РАЗБИРАТЕЛЬСТВО В КОМИССИИ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

 

31. И. Далбан обратился в Комиссию 20 апреля 1995 г. Ссылаясь на пункт 1 статьи 6 и статью 10 Конвенции, он жаловался на нарушение его прав на справедливое судебное разбирательство дела и на свободу выражения мнения.

32. 9 сентября 1996 г. Комиссия объявила жалобу (№ 28114/95) приемлемой. В своём докладе от 22 января 1998 г. (бывшая статья 31 Конвенции) она выразила мнение о том, что имеет место нарушение статьи 10 (единогласно) и что нет необходимости рассматривать вопрос о том, имело ли место нарушение пункта 1 статьи 6 (тридцать один голос против одного).

 

III. ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛА

 

33. Адвокат Е. Далбан просил Суд определить, что имело место нарушение статьи 10 и присудить своему клиенту справедливую компенсацию в 250 000 000 лей в качестве возмещения материального ущерба и морального вреда.

34. Власти Румынии предложили Суду прекратить рассмотрение дела в связи с тем, что вдова Заявителя не проявляет личного интереса в продолжении рассмотрения дела. В дополнение к этому они, согласившись с тем, что имело место нарушение статьи 10, предложили Суду прекратить рассмотрение дела, поскольку Верховный суд своим решением от 2 марта 1999 г. устранил последствия нарушения. В отношении жалобы на нарушение пункта 1 статьи 6 власти Румынии просили Суд объявить, что таковое отсутствует. Власти Румынии также требовали отклонить претензии Заявителя по статье 41 Конвенции (справедливая компенсация).

 

ПРАВО

 

I. О ПРЕДМЕТЕ СПОРА

 

35. Адвокат Заявителя в письме от 16 декабря 1998 г., направленном в адрес Суда, утверждал, что его бюро было взломано и ряд документов украден. Он также утверждал, что два направленных им в адрес Суда письма были перехвачены неизвестными лицами.

36. Власти Румынии заявили, что эти обстоятельства не имеют отношения к делу.

37. Поскольку данные вопросы не учитывались на стадии рассмотрения Комиссией приемлемости жалобы Заявителя, они не являются составной частью дела, переданного на рассмотрение Суда (см., в частности, дело Яновский против Польши (Janovski v. Poland), 21 января 1999 г., Отчёты 1999-1, стр. 196, § 19).

 

II. ПРЕДЛОЖЕНИЕ ВЛАСТЕЙ РУМЫНИИ ПРЕКРАТИТЬ РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛА

 

38. В своём меморандуме по делу от 1 июня 1999 г. власти Румынии выступали за прекращение рассмотрения дела, обосновывая это тем, что вдова Заявителя, как явствует из её меморандума от 31 августа 1998 г., больше не имела личного интереса в продолжении рассмотрения дела (на чём она настаивала в жалобе от 5 мая 1998 г.), а только ссылалась на интерес своего умершего мужа.

39. Суд отметил, что Заявитель был осуждён судами Румынии за распространение через печатные СМИ клеветнических высказываний. Суд полагает, что вдова Заявителя имеет законный интерес в том, чтобы решение о виновности её мужа было признано противоречащим праву на свободу выражения мнения, которое он отстаивал, обратившись в Комиссию. На этом основании требование властей Румынии о прекращении рассмотрения дела отклоняется. Суд постановляет рассматривать Е. Далбан в качестве Заявителя в данном деле.

 

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 10 КОНВЕНЦИИ

 

40. Заявитель считает, что признание его виновным в клевете противоречит его праву на свободу выражения мнения в том виде, как оно гарантировано статьёй 10 Конвенции, которая гласит:

«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ…

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определёнными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

 

А. Потеря статуса «жертвы» нарушений Конвенции

 

41. Суд отмечает, что Верховный суд своим постановлением от 2 марта 1999 г. удовлетворил протест прокурора, отменив решения суда первой инстанции и апелляционного суда об осуждении Заявителя, в связи с вынесением которых последний подал жалобу, ссылаясь на нарушение статьи 10 Конвенции (см. выше пункт 28).

42. В своём меморандуме от 1 июня 1999 г. власти Румынии подчеркнули тот факт, что Верховный суд отменил обвинительный приговор (в соответствии с которым Заявитель признавался виновным в клевете в адрес Г. С.) на основании того, что Заявитель действовал добросовестно. По мнению властей Румынии, это обстоятельство, а также возможность для вдовы Заявителя возместить причинённый ущерб в порядке, предусмотренном гражданским законодательством, представляет собой признание по существу «возможного нарушения Конвенции и открывает возможность получения полной компенсации в рамках национальной правовой системы». На основании того, что отсутствует статус «жертвы», власти Румынии просили Суд отклонить жалобу.

В том, что касается осуждения Заявителя за клевету в адрес Р. Т., то власти Румынии подчеркнули, что Верховный суд отменил два судебных решения, опротестованных Генеральным прокурором и, «пересмотрев дело, принял постановление о его прекращении в связи со смертью подсудимого». Власти Румынии заявили, что Заявитель воспользовался средствами судебной защиты своих прав в связи с предполагаемым нарушением статьи 10 и что оно «полагается в данном деле на усмотрение Суда».

43. Адвокат Заявителя охарактеризовал решение Верховного суда как «подлинный обвинительный акт» в отношении покойного Заявителя и как «явное оправдание действий Р. Т.».

44. В деле Амюур против Франции (Amuur v. France) от 25 июня 1996 г. Суд подтвердил свою позицию, в соответствии с которой «решение или меры в пользу заявителя не являются, в принципе, достаточными для того, чтобы он перестал быть «жертвой», за исключением случаев, в которых национальные власти в прямой форме или фактически признали нарушение положений Конвенции и устранили его последствия» (Отчёты 1996‑III, стр. 846, § 36).

В данном деле, даже если постановление Верховного суда об отмене обвинительного приговора Заявителя (в силу того, что последний действовал добросовестно и на основании документов, касающихся Г. С.; см. выше пункт 28) рассматривать как фактическое признание неправомерного ограничения «права на свободу выражения мнения», Суд считает, что это не является адекватным устранением последствий такого нарушения в том виде, как того требует правоприменительная практика Суда. Хотя власти Румынии ссылаются на статьи 998 и 999 Гражданского кодекса и статью Уголовно‑процессуального кодекса (см. выше пункт 30), неясно, сможет ли и каким образом Е. Далбан получить какую-либо компенсацию. Рассмотрение жалобы в порядке, предусмотренном гражданским законодательством, влекущее, по утверждению Е. Далбан (власти Румынии не возражали), значительные судебные расходы, предполагает наличие правонарушения, за которое установлена гражданско-правовая ответственность. Что касается возможностей, предоставляемых Уголовно-процессуальным кодексом, то вряд ли после приговора, вынесенного по результатам рассмотрения уголовного дела и подтверждённого решением по апелляции, после протеста прокурора и постановления Верховного суда Е. Далбан сочтёт целесообразным участие в новом процессе, исход которого по меньшей мере не ясен.

По поводу выводов, содержащихся в постановлении от 2 марта 1999 г. в отношении сенатора Р. Т., Суд отмечает, что Верховный суд посчитал осуждение Заявителя правильным на основании того, что последний намеренно причинил вред Р. Т., распространив о нем непроверенные сведения (см. выше пункт 28). Очевидно, что это не означает ни прямого, ни косвенного признания национальными властями нарушения статьи 10 Конвенции.

45. В итоге, Суд постановляет, что вдова Заявителя может утверждать, что явилась жертвой по смыслу статьи 34 Конвенции.

 

В.  Существо жалобы

 

46. Никто не оспаривает того, что осуждение Заявителя представляло собой «вмешательство публичных властей» в его право на свободу выражения мнения в том виде, как оно гарантировано в пункте 1 статьи 10. Никто не отрицал также, что вмешательство было «предусмотрено законом» и преследовало законную цель «защиты репутации других лиц». Выполнение двух названных требований позволяет считать вмешательство оправданным по смыслу пункта 2 статьи 10. По этим вопросами выводы Суда совпадают с выводами Комиссии.

47. По вопросу о том, было ли вмешательство «необходимо в демократическом обществе», Суд напоминает свои постановления по аналогичным делам, в соответствии с которыми необходимо установить, было ли вмешательство соразмерным законной преследуемой цели и были ли доводы, приведённые национальными властями в его оправдание, достаточными и соответствующими критериям пункта 2 статьи 10 (см. среди прочих дело Бладет Тромсё и Стенсос против Норвегии (Bladet Tromsø and Stensaas v. Norway), 20 мая 1999 г., Отчёты 1999-Ш, стр. 321-322, § 58). Задача Суда состоит не в том, чтобы подменять собой национальные суды, а, скорее, в том, чтобы пересмотреть в свете статьи 10 и всего дела в целом решения, которые они приняли в соответствии с их правом на усмотрение (см. там же § 60, а также дело Фрессоз и Руар против Франции (Fressoz and Roire v. France), 21 января 1999 г., Отчёты 1999-1, стр. 19‑20, § 45).

48. Статьи, в связи с опубликованием которых Заявитель был обвинён, касались вопросов, представляющих общественный интерес: управление государственным имуществом, действия политиков по выполнению возложенных на них функций. Первая статья содержала информацию, взятую из материалов проводимого отделом полиции по борьбе с экономическими преступлениями расследования в отношении руководства FASTROM – членов совета директоров, в котором Г. С. являлся исполнительным директором, а Р. Т. – представителем государства. Во второй статье говорилось об окладе, получаемом сенатором Р. Т. в соответствии с его должностью в FASTROM, и использовании им служебного автомобиля (см. выше пункты 13 и 14).

49. Один момент является особенно важным для суда при определении его позиции в данном деле: существенная роль прессы в демократическом обществе. Хотя пресса и не должна преступать определённых границ, в частности, в отношении репутации, прав других лиц и необходимости предотвращать разглашение конфиденциальной информации, тем не менее её долг состоит в том, чтобы сообщать любым способом, который согласуется с её обязанностями и ответственностью, информацию и идеи по всем вопросам, представляющим общественный интерес. Более того, Суд убеждён в том, что журналистская свобода предполагает некоторую долю преувеличения или даже провокации. В делах, подобных данному, следует исходить из того, что пределы усмотрения, предоставленные национальным властям, ограничены интересом демократического общества, состоящего в том, чтобы позволить прессе выполнять её функцию общественного стража и распространять информацию по серьёзным вопросам, представляющим общественный интерес (см. упомянутое выше дело Бладет Тромсё и Стенсос против Норвегии, стр. 322, § 59). Неприемлема ситуация, в которой журналист не может высказывать критические оценочные суждения, соответствие которых действительности он не может доказать (см. дело Лингенс против Австрии (Lingens v. Austria), 8 июля 1986 г., серия А, № 103, стр. 28, § 46).

50. В данном деле Суд, как и Комиссия, отмечает, что отсутствуют доказательства того, что приведённые в статьях Заявителя факты полностью не соответствуют действительности и использованы в целях разжигания диффамационной кампании против Г. С. и сенатора Р. Т. Статьи Заявителя содержали информацию не о частной жизни Р. Т., а о его действиях в качестве избранного представителя народа (см. выше пункты 13 и 14). Сведения, распространённые Заявителем о действиях сенатора и выполнении последним своих депутатских функций, были признаны румынскими судами не соответствующими действительности и на этом основании клеветническими. Мнение прокуратуры об отсутствии состава преступления в том, что касается действий Г. С., послужило для румынских судов достаточным основанием для того, чтобы определить содержащиеся в статьях Заявителя сведения о Г. С. как не соответствующие действительности. Суды пришли к такому заключению, не исследовав доказательства, представленные Заявителем (см. выше пункты 17 и 20).

51. Власти Румынии не оспаривали вывод Комиссии, в соответствии с которым, «даже принимая во внимание функции и обязанности журналиста, выполняя которые он реализует право, гарантированное ему статьёй 10 Конвенции, осуждение Заявителя не может рассматриваться как «необходимое в демократическом обществе».

52. Суд принимает это к сведению и выносит постановление о том, что признание Заявителя виновным в совершении уголовного преступления и назначение ему в качестве наказания лишение свободы является непропорциональным вмешательством в его право, как журналиста, на свободу выражения мнения.

Соответственно, имеет место нарушение статьи 10 Конвенции.

 

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1 СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

 

53. Заявитель жаловался на то, что нарушено его право на справедливое судебное разбирательство, поскольку национальные суды не исследовали доказательства, представленные им в свою защиту, – официальные документы, которые легли в основу его статей (см. выше пункты 17 и 20). Заявитель ссылался на пункт 1 статьи 6, соответствующие положения которой предусматривают:

«Каждый… при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое… разбирательство дела… судом».

54. Власти Румынии просили Суд объявить, что нарушение положений пункта 1 статьи 6 не имело места, поскольку «отсутствие прямых ссылок на доводы И. Далбана» не означает, что эти доводы не были рассмотрены. Напротив, факт «приобщения соответствующих документов к делу» даёт основания полагать, что румынские суды исследовали представленные Заявителем письменные доказательства.

55. Учитывая вывод, сделанный в отношении жалобы на нарушение статьи 10 Конвенции, Суд, как и Комиссия, не считает необходимым рассматривать жалобу с точки зрения положений пункта 1 статьи 6.

 

V. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

 

56. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

 

А. Ущерб

 

57. Вдова Заявителя требовала выплаты общей суммы в 250 000 000 румынских лей в качестве компенсации за моральный вред – потерю репутации в результате осуждения её покойного мужа, и за материальный ущерб – убытки, понесённые в результате прекращения издания Cronica Romaşcană. Она заявила, что «эта сумма является минимальной компенсацией и будет полностью использована для возобновления издания», а не для личного обогащения.

58. Власти Румынии сначала подчеркнули отсутствие причинной связи между требованиями и заявленным материальным ущербом, затем отметили, что указанная сумма в любом случае является завышенной. В том, что касается морального вреда, то сама констатация нарушения статьи 10 представляет, по мнению властей Румынии, достаточно справедливую компенсацию. В отношении ущерба, обязанность компенсировать который была возложена на Заявителя в соответствии с приговором, власти Румынии, отметив возможность для вдовы Заявителя получить соответствующее возмещение в порядке, предусмотренном гражданским законодательством, заявили, что такой компенсации не выплачивалось.

59. Суд разделяет мнение Комиссии по вопросу о материальном ущербе. Тем не менее, в отношении морального вреда Суд считает, что Заявителю и его вдове такой вред был нанесён и что простая констатация факта нарушения не является достаточной компенсацией. В данном деле смерть Заявителя, наступившая до подачи прокуратурой протеста в Верховный суд, является фактом, который необходимо учитывать при оценке подлежащего компенсации вреда. Принимая во внимание высокий уровень инфляции в Румынии, Суд устанавливает подлежащую возмещению сумму во французских франках. Эта сумма должна быть конвертирована в румынские леи по курсу на день фактической уплаты. Суд присуждает Е. Далбан 20 000 французских франков. Наконец, в отношении третьего аргумента властей Румынии Суд ограничивается замечанием о том, что Е. Далбан не требовала возмещения соответствующих выплат, поскольку последние не были произведены (см. выше пункт 22).

 

В. Судебные издержки

 

60. Заявителю Советом Европы были предоставлены средства для оплаты юридической помощи при ведении дела в Комиссии и Суде. Вдова Заявителя не просила возмещения каких-либо дополнительных расходов и издержек.

 

С. Процентная ставка по просроченному долгу

 

61. Суд считает целесообразным принять установленную законом процентную ставку, действующую во Франции на дату принятия настоящего постановления и составляющую 3,47 % в год.

 

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Постановил, что вдова Заявителя имела право на продолжение участия в производстве по данному делу.

2. Постановил, что вдова Заявителя может утверждать, что явилась «жертвой» в смысле статьи 34 Конвенции.

3. Постановил, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.

4. Постановил, что нет необходимости рассматривать дело на основании положений пункта 1 статьи 6 Конвенции.

5. Постановил:

а) что государство-ответчик должно выплатить вдове Заявителя в течение трёх месяцев сумму в 20 000 французских франков в качестве компенсации морального вреда, которая должна быть конвертирована в румынские леи по курсу на день платежа;

б) и что к указанной сумме прибавляются простые проценты по ставке в 3,47 % годовых с момента истечения вышеупомянутых трёх месяцев до совершения платежа.

6. Отклонил остальные требования о «справедливом возмещении».

 

 

Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце прав человека в Страсбурге 28 сентября 1999 г.

 

Л. Вильдхабер, председатель                                 П. Махони, заместитель секретаря

 

© Перевод Института проблем информационного права (г. Москва), 2002

© Сравнительно-правовое редактирование Араповой Г. Ю., 2004